– Перед моим отъездом он не появлялся. Но когда я уезжала и сокрушалась, что она остаётся одна, может быть, на целый месяц, Леночка рассмеялась и сказала, что, если совсем уж заскучает, позовёт Максимку. Дала понять, что он у неё всегда под рукой.
– Этот парень так сильно любит её?
– Думаю, да, – кивнула Сорина. – Леночке стоило только свистнуть, и он тут как тут. Жаль только, что Леночка не ценила его, – добавила тихо Евдокия Семёновна, – хороший он парень.
«А не убил ли Леночку этот хороший парень, – подумала про себя Мирослава, – а что, чаша терпения могла переполниться. Ревность, обида и всё такое».
– Евдокия Семёновна, – спросила она, – в альбомах Елены имеется фотография этого Максима?
– Есть его фотография, как не быть. Лена любила фотографироваться. Но последнее время мало фотографий вставляла в альбом. Больше в этом хранила, как его…
– В ноутбуке?
– Да. А альбомы вот. – Она достала из стенки пару альбомов и положила их на стол, открыла, перелистала несколько страниц и сказала: – Вот он Максим Гречишников. Красавец! Правда?
– Симпатичный, – согласилась Мирослава. – Можно я возьму пару фотографий?
– Берите, – разрешила Сорина, – чего уж теперь
– Вы знаете, где он живёт?
– Нет. Хотя, – задумалась на мгновение Сорина.
– Что хотя?
– Когда Лена училась в вузе, у неё был талмуд, куда она записывала адреса и телефоны всех знакомых. Он, наверное, на антресолях. Я сейчас поищу.
– Давайте я помогу вам, – предложила Мирослава.
– Не надо, я сама, – решительно отвергла её предложение Сорина, сходила за стремянкой и полезла наверх. Минут пятнадцать женщина молча рылась в закромах из старых вещей, пару раз чихнула, один раз чертыхнулась, несколько раз что-то проговорила себе под нос, поохала и, наконец, сказала: – Вот он! Держите! – И передала Мирославе толстенную старую тетрадь.
Детектив подумала, что если Гулькова вносила контакты своих знакомых строго по фамилиям, то найти Максима не составит труда. Если же записи велись как бог на душу положит, то тут «листать не перелистать».
Она помогла Сориной спуститься вниз. Села за стол, положила перед собой тетрадь и открыла её на букве «Г». Фамилии Гречишникова там не оказалось. Тогда Мирослава открыла тетрадь на букве «М». И вскоре её глаза наткнулись на имя Максим и фамилию Гречишников. Там было и отчество парня – Константинович. И его адрес. Правда, было неизвестно, живёт ли он по-прежнему в этой квартире, всё-таки прошло немало лет.
На помощь ей, сама того не зная, пришла Евдокия Семёновна.
– Леночка говорила, что родители у Максима археологи, дома они почти не бывали, а года четыре назад они и вовсе перебрались жить в столицу. Так что Максим стал единоличным хозяином большой квартиры. Ещё Лена рассказывала, что он сделал там капитальный ремонт.
– Значит, Гречишников человек не бедный.
– Лена говорила, что с тех пор, как он устроился на работу в одну из крупных фирм, его дела пошли в гору. И по службе его продвигают, и деньги хорошие платят.
– Не стоило, наверное, вашей Лене с таким женихом в пинг-понг играть, – заметила Мирослава.
– Я и сама ей об этом не раз говорила. Да разве ж она меня послушает. Теперь матерей родных дети не слушают. А я кто? Как ни крути, домработница. – Сорина тихо заплакала.
Из кухни тотчас появилась Еловецкая со стаканом воды и каплями валерьянки. А Мирослава тихо попрощалась и ушла.
Здесь же, в подъезде, спустившись вниз всего на одну площадку, Мирослава сделала снимок фотографии Максима Гречишникова и переслала его на телефон Белозерскому.
После этого она позвонила Наполеонову и попросила его ускорить выдачу тела Гульковой, сообщив между делом, что Сорина сегодня прилетела самолётом.
Всё понявший Наполеонов спросил её:
– Ты говорила с ней?
– Да.
– И что?
– Да ничего, – слегка слукавила Мирослава, – ты сам говорил, что её в момент убийства Гульковой в городе не было.
– Говорить-то я говорил, – проворчал Наполеонов, – да только много ты меня слушаешь, – и отключился. Сорину он решил допросить после похорон.
Ему хотелось расспросить Мирославу о том, не пришли ли ей в голову какие-либо новые идеи, но в конце концов решил сохранить независимость и продолжить расследование дела самостоятельно. После того как адвокатом Тимьянова стал Ян Белозерский, Наполеонов почувствовал, что его поначалу такая устойчивая теория начинает шататься и вот-вот рухнет. Но он, как ни старался, не видел нового кандидата на роль подозреваемого.
Мирослава, выйдя из подъезда, подставила лицо свежему весеннему ветру и подумала о том, что ей ради разнообразия стоит иногда появляться дома, и она поехала за город.
Дома было хорошо: выбравшись из салона автомобиля, она заметила, что начали распускаться пионы. «Всё-таки всё прекрасное, что мы имеем в жизни, нам дарит природа. И любые потуги человека ничто по сравнению с её щедростью».
– Вы сегодня никуда больше не уедете? – спросил Морис, когда она вошла на кухню, налила себе в стакан минеральной воды из Ундеровского источника и стала пить её маленькими глоточками.
– Никуда, – ответила она, – если, конечно, здесь меня накормят.
