– Вы прямо как Чеширский Кот, – улыбнулся Морис.
– А что там с этим котом?
– Ничего особенного. Просто он, как и вы, говорил, что его необязательно понимать, зато обязательно любить и кормить вовремя.
Мирослава рассмеялась:
– В отличие от Чеширского Кота, мне всё-таки требуется понимание близких людей хотя бы время от времени.
Уже начало смеркаться, когда позвонил Ян Белозёрский.
– Янушка! – обрадовалась Мирослава. – Здравствуй!
– Здравствуй! Ты, Слава, так радуешься мне, что у меня мороз по коже, – пошутил он.
– Не бойся, я тебя не трону, – пообещала она вкрадчивым голосом.
– Раз ты такая добрая, слушай. Показал я снимок Эрнесту Тимьянову. Он подтвердил твоё предположение. Именно этого молодого человека застал мой подзащитный, когда пришёл к Гульковой.
– Какое он произвёл на него впечатление?
– Никакого. Вернее, не успел произвести. Гулькова сразу же выпроводила этого парня. Тимьянов только заметил, что он смотрел на него глазами, полными ревности и плохо скрываемой обиды.
– Это уже кое-что. Есть какие-то новые сведения от подзащитного?
– Из него всё приходилось тащить клещами, – пожаловался Белозерский. – Меня нисколько не удивляет, что он ничего не рассказал следователю.
– Тимьянов сказал тебе, что в подъезде он налетел на уборщицу?
– Да. Но вообще-то он налетел при бегстве из квартиры Гульковой на двух человек.
– На двух? – удивилась Мирослава. Насколько она помнила, Шура не упоминал ни о каком втором свидетеле. – Кто же был вторым человеком?
– Девушка.
– Какая девушка?
– Эрнест сказал, что не запомнил её. Она испуганно отскочила, когда он вышел из подъезда. Вернее, вынесся из него, но успел затормозить и замедлиться.
– То есть она собиралась войти в подъезд?
– Судя по всему, да.
– Вошла?
– Он не видел.
– Хоть что-то во внешности девушки запомнилось ему?
– Сказал, что она была высокой.
– Насколько высокой?
– Выше его жены.
Мирослава вздохнула и спросила:
– Полная, худая?
– Ему показалось, что она была стройной.
– Блондинка? Брюнетка?
– Она была в платке.
– В мае?
– Скорее всего, в лёгкой косынке.
– Странно.
– Это потому, что ты не носишь платки. А многие женщины защищают голову от солнца.
– Ванда носит платки?
– Нет! Не переходи на личности! – рассерженно проговорил адвокат.
«Ох уж эта шляхетская гордость», – с иронией подумала она про себя. А вслух сказала:
– Извини.
– Ладно, проехали. Ты меня тоже извини. Я что-то сегодня взвинченный. Ванда носит шляпы.
– Думаю, что они ей очень идут.
– Ещё бы! К твоему сведению, моя жена всегда носит только то, что ей идёт. А не носится по городу в джинсах и кроссовках круглый год.
– Не переходи на личности, – рассмеялась Мирослава. – И потом, где ты видел меня в одних джинсах и кроссовках в холодное время года?
– Разве я сказал, что имел в виду именно тебя? – невинно поинтересовался он.
– По крайней мере, мне так показалось.
– Ну и самомнение у тебя, – пошутил он.
– Ян.
– Что?
– Напомни мне при встрече, что следует ущипнуть тебя.
– Как бы не так! – расхохотался он.
– Не напомнишь?
– Я что, похож на идиота?
– Вроде нет.
– Тогда и не проси!
– Ладно, не буду. Если узнаешь что-то новое, позвони.
– Куда же я денусь, – притворно покорно вздохнул он и отключил связь.
– Тот ещё гусь, фаршированный по-польски, – усмехнулась Мирослава. И тут же облизнулась, вспомнив, каким вкусным получился гусь, приготовленный женой Яна Вандой. Поедая его, можно было проглотить не только язык! Такая вкуснотища бесподобная.
На самом деле Мирослава очень дорожила сотрудничеством с Яном. Иногда сведения, полученные через него, оказывались воистину бесценными.
Да и Белозерский ценил Мирославу как детектива, который может раскрутить любое преступление, скольких своих клиентов он вытащил из беды благодаря её детективной смекалке и нюху. Высоко ценил он Мирославу и как друга, на которого всегда можно было рассчитывать.
Морис вернулся из сада, где срезал три пиона – белый, розовый и бордовый. На цветах была роса, и теперь она переливалась всеми оттенками радуги под искусственным освещением гостиной.
– Чего это ты на ночь глядя? – спросила Мирослава.
– Не хотел вам мешать.
– Ты мне никогда не мешаешь.
– Спасибо.
Вместо ответа она одарила его ласковым взглядом и сообщила, что идёт спать.
Дон остался лежать на диване, и Морис, погасив в гостиной свет, забрал кота с собой, хотя и знал, что, побыв с ним в лучшем случае полчасика, Дон убежит к своей ненаглядной хозяйке.
Раннее субботнее утро разбудило сначала птиц, а потом и людей.
Мирослава сразу после завтрака отправилась в город. Она планировала застать Максима Гречишникова ещё тёпленьким. То есть недавно проснувшимся.
Ей повезло. Двор, в котором он жил, выглядел в этот час не до конца пробудившимся. В густой листве отцветающей сирени чирикали воробьи. В лужах, оставленных шлангом дворника, купались голуби. Но никого из людей видно не было. Судя по небольшому количеству стоявших во дворе автомобилей, большая часть обитателей ближайших домов с вечера пятницы уехали на дачу или сегодня с утра пораньше на шашлыки в ближайший зелёный массив.
