Эта фамилия снова всплывает, как акулий плавник на спокойной воде. И я ее, конечно, уже видела и слышала. И я в курсе, что это связано с логистическими маршрутами. Господи, если бы можно было вернуться в прошлое, я бы сама переворачивала авдеевский телефон экраном вниз, лишь бы не видеть, не слышать и не знать про проклятого «Дёмина».
— Нет, впервые слышу. — Отрицательно мотаю головой.
— Знаешь, ты правда вся в отца — пиздишь так же хуёво.
— Я ничего об этом не знаю, — решаю врать до конца, несмотря на сильно изменившийся не в мою пользу тон беседы. Если есть хоть малейший шанс, что Гельдмана удастся обвести вокруг пальца — я выжму из него максимум. — На работе я занимаюсь статистикой, у меня очень ограниченный доступ к информации. А в другое время… Авдеев не разговорчивый. Он покупает мое время для секса, а не чтобы болтать о делах.
Мы пару секунд пикируемся взглядами. И на этот раз я все-таки одерживаю маленькую победу — он и правда верит, что про пресловутого Дёмина и большие деньги я слышу впервые.
Но особенного облегчения это все равно не приносит.
— Значит, Крисочка, тебе придется узнать. — Гельдман говорит это так, будто не допускает и тени сомнения, что я это сделаю. — Ты умная девочка. Найдешь способ. Ты спишь с ним, а в постели мужчины становятся очень разговорчивыми. И неосторожными. Оставляют без присмотра всякие документы, ноутбуки и телефоны…
Слова и ухмылка Гельдмана поднимают во мне волну отвращения. И к нему, и к себе — за то, что я здесь, слушаю все это вместо того, чтобы просто послать его нахуй.
— Я не буду этого делать, — отказываюсь тихо, но твердо. — Я не шпионка.
— Будешь, — отмахивается с подчеркнутым пренебрежением. — У тебя нет выбора, Крисочка, потому что это не предложение, а приказ.
— Я ни черта в этом не смыслю, я даже не понимаю, что должна искать! — во мне просыпается злость. Отчаянная, бессильная.
— Вот это уже совсем другой разговор, девочка.
Он прикладывает к уху телефон, говорит что-то в динамик, но я почти не слышу слов. Через минуту появляется тот самый мордоворот с песьей мордой, который подкарауливал меня в танцевальной студии и напугал до усрачки. Протягивает Гельдману бумажный пакет, но тот жестом переадресовывает его на мой край стола.
Я достаю лежащие внутри листы.
— Не торопись, вникай, — вальяжно предлагает Гельдман, и даже откидывается на спинку дивана, как бы давая понять, что эта часть нашего разговора тоже входила в его планы.
Быстро пересматриваю содержимое — распечатки писем, заметки, контракты.
Тотальный пиздец.
Потому что обозначает он только одно — в «башне» Вадима уже кто-то крысятничает в пользу Гельдмана. Без вариантов, что все эти документы могли попасть к нему в руки каким-то другим способом кроме непосредственного прямого «слива».
Мне хватает и пары минут, чтобы понять общие детали и нюансы, но я намеренно хмурюсь и делаю вид, что мне нужны все вычислительные мощности моего мозга, чтобы понять, в чем дело. Намеренно тяну время, придумывая, что делать дальше. Очевидно, Гельдман хочет, чтобы я помогла добыть недостающие кусочки пазлов — всякие разные неучтенные мелочи, которые можно узнать только если крутиться рядом. Корчить дуру уже не получится — он ясно дал понять, что такими дешевыми фокусами его не облапошить. Послать его на хер? Сколько минут пройдет после того, как я это сделаю, прежде чем Гельдман сольет Вадиму мою грязненькую правду?
Я должна согласиться — это единственный выбор.
Согласиться — и попытаться потянуть немного времени. Чтобы что? Для начала — хотя бы просто выдохнуть и подумать над всем этим еще раз, но уже с холодной головой.
— И что мне сов сем этим делать? — Выдерживаю еще минуту и устремляю на Гельмана вопросительный взгляд. Корчу приправленное раздражением смирение. Типа, я, конечно, в деле, но потому что у меня нет другого выбора. Так в моем быстром согласии будет больше правдоподобности.
— Просто держи ушки на макушке и запоминай, — он удовлетворенно качает головой. — Любые детали, суммы, сроки, маршруты, партнеров. Все, что так или иначе связано со всем этим. Любая мелочь может быть важна.
— Он правда не обсуждает при мне работу, — дергаю плечом. — Так что не могу ничего обещать.
— А ты постарайся, курочка. Ты же красивая девочка — вот и разговори его. Не мне тебя учить. Просто в следующий раз, когда будет обрабатывать его член, выпрашивай не бабки на очередную побрякушку, а… ну, допустим, спроси про его амбиции, куда и к кому он летает, что обсуждает.