Она вздрагивает, как будто забыла, что я рядом. Поднимает взгляд — пустой, без привычного огня.
— Это для Маруси, — снова утыкается носом в книгу. Переворачивает страницу. — Ну, для каракала. У тебя на конюшне. Николай Викторович обещал ей включать. Я думаю, так она быстрее привыкнет к моему голосу. Может даже даст себя погладить когда-нибудь.
Блядь. Она серьезно? Читает книжки дикой кошке, которая ее при первой же возможности сожрет вместе с этой розовой макулатурой. Но что-то в ее голосе, в этой странной, почти детской заботе, заставляет оставить свои комментарии при себе. Пусть читает. Если ей от этого легче — пусть хоть «Сто лет одиночества» начитывает.
Только бы больше не плакала.
Я отворачиваюсь к иллюминатору. Перелет до Калифорнии займет около пяти часов. Пять часов в замкнутом пространстве с женщиной, которая вчера призналась мне в любви, а сегодня смотрит, как на пустое место. Иронично.
Идея выкупить дом в Палос-Вердес заранее, не дожидаясь прописанных в контракте четырех месяцев, пришла спонтанно. Еще когда я только предложил Крис поехать со мной в Нью-Йорк. Захотелось… чего? Чтобы у нас было место, где мы могли бы побыть вдвоем. Без этой вечной офисной хуйни, без посторонних глаз, больше, чем день и ночь. Посмотреть, как ей будет рядом со мной в такой, типа, почти семейной обстановке. Даже если всего на три-четыре дня. Проверить: себя, ее, нас. А теперь кажется, что мое присутствие только будет ее раздражать. Что эта поездка — ошибка. Возможно, не стоило вообще сюда лететь, а просто отправить ее домой — кажется, если бы я предложил это, Барби бы в ладони хлопала от счастья.
Ее шепот до сих пор звучит у меня в ушах. Такой тихий, такой отчаянный. И я, блядь, не смог ничего сказать в ответ. Не потому, что не хотел. А потому, что не знал, что говорить. «Любовь» — это для меня слишком сложное слово. Слишком болезненное. После Лори я вообще думал, что выжег в себе эту херню каленым железом. Оказалось — нет. Эта мелкая коза умудрилась снова что-то там во мне расковырять. И теперь я не знаю, что с этим делать.
Приземляемся. Калифорния встречает солнцем и теплом. Контраст с нью-йоркским февралем такой резкий, что на мгновение слепит глаза. Нас уже ждет машина. Крис все так же молчалива, все так же держит дистанцию — скрупулезно, как будто отмерила ее линейкой. Забирается на заднее сиденье, я сажусь рядом, хотя обычно предпочитаю место впереди. Но сейчас мне почему-то хочется быть ближе к ней. Даже если она этого не хочет.
По дороге достаю телефон. Сообщение от Лори. Они с Шутовым и мелкими вылетают сегодня вечером, так что завтра утром будут у меня. Я быстро набираю ответ: «
Лори тут же присылает кучу смеющихся смайликов и вопрос: «
Я усмехаюсь: «
Я замечаю, как Крис хмурится, дергает головой, пытаясь скрыть, что подсматривает в экран. Ревнует? Даже сейчас, когда она сама от меня отгородилась ледяной стеной?
— Хочешь посмотреть, с кем я переписываюсь? — Протягиваю ей телефон без всякой задней мысли.
Мне нечего скрывать. По крайней мере, от нее.
Она фыркает, отворачивается к окну.
— Мне абсолютно все равно, Вадим Александрович, с кем вы там шушукаетесь. У вас своя жизнь, у меня — своя.
— И как тебе, Крис? Норм?
Она непонимающе хмурит брови. Впервые с утра смотрит на меня дольше пары секунд.
— Броня. Не жмет?
— Не понимаю, о чем ты.
Ну что ж, поиграем в твои игры, коза. Посмотрим, кто первый сломается. Хотя я уже, кажется, знаю ответ. И он мне ни хрена не нравится.
Машина подъезжает к воротам «Casa del Sol». Звучит, блядь, как-то слишком пафосно, даже для меня Место, где я надеялся… А впрочем, неважно, на что я там надеялся. Реальность, как всегда, оказалась гораздо прозаичнее. И гораздо сложнее.
Место действительно охуенное. Скалы, океан до горизонта, и это ощущение, что ты на краю света, хотя до Лос-Анджелеса — рукой подать. Я сам выбирал, сам платил, и да, я доволен. Этот дом — не просто вложение. Это… что-то другое. Что-то для будущего. Для души. Для Стаськи. И, возможно, не только для нее.
Выхожу из машины, достаю из багажника наши немногочисленные сумки. Крис плетется следом, как привидение. Ни слова, ни эмоции на лице. Только эта ее отстраненность, которая с успешной периодичностью меня подбешивает. После вчерашней ночи в Нью-Йорке она как будто закрылась на все замки. И я пока не знаю, к какому из них подбирать ключ. Или, возможно, стоит просто выбить к херам дверь.