На пляж мы выбираемся примерно через час с небольшим — когда солнце уже зашло, и до нас, наконец, добрался курьер из ресторана. Пока Вадим стелет огромный мягкий плед на еще теплом от дневного солнца песке, я зарываю ведерко со льдом и безалкогольной шипучкой, тащу контейнеры с едой, от которых исходит умопомрачительный аромат. Не хочется даже пачкать тарелки — настолько не важно «как», потому что хочется — максимально просто.
Я сижу, прижавшись к Вадиму, его рука обнимает меня за плечи, и я чувствую себя в безопасности. Впервые за очень, очень долгое время. Волны лениво набегают на берег, где-то вдалеке кричат чайки, небо над нами усыпано мелкими звездами — здесь они почему-то висят особенно низко, и я даже пару раз поднимаю руку, пытаясь ухватить одну, потому что это кажется почти реальным. Мне так хорошо, что даже страшно.
Страшно, что это все — просто сон, и я вот-вот проснусь.
Вадим сегодня на удивление тактильный. Он все время ко мне прикасается. То поправит выбившуюся прядь волос, то проведет пальцами по моей щеке, то просто сожмет мою руку в своей. Ощущается почти как нежность. И как забота. Как что-то такое, от чего у меня внутри все тает. И я сама тоже расплываюсь, как дурацкий пломбир на своем великане.
Мы почти не разговариваем. Просто смотрим фильм, пьем шампанское, едим прямо руками, как дикари. И в этой тишине остро, впервые за все мои двадцать пять лет, ощущается какая-то правильность… Как будто все, наконец, встало на свои места.
Наверное, я засыпаю где-то на середине страшно динамичной и напряженной погони, потому что последнее, что помню — ощущение невесомости, а потом — прикосновение моего тела к прохладным простыням. И еще немного позже — руки Вадима на себе. Которые я сквозь сон крепко обвиваю своими, и притягиваю, чтобы между нами не осталось даже воздуха.
Утром я просыпаюсь от солнечного света, который пробивается сквозь щели в жалюзи. На часах — почти девять. В кровати я уже одна. Сердце на мгновение замирает от знакомого страха, но потом я вспоминаю, что мы ждем гостей и Вадим, наверное, встал пораньше, чтобы приготовиться к их приезду. Быстро натягиваю футболку и шорты, и спускаюсь вниз.
Вадим стоит у открытой двери. Он в одних джинсах, босиком, его торс — произведение искусства, которое хочется немедленно потрогать. Я на пару секунд снова залипаю, вспоминая — слишком отчетливо и хорошо — как он размазывает меня по стенке, когда трахает стоя.
Приходится не сильно ущипнуть себя за кончик носа, чтобы переключить фокус на происходящее.
Вадим как раз делает шаг назад, гостеприимно пошире открывает дверь.
Я, как любопытный ребенок, подкрадываюсь ближе, чтобы ничего не пропустить. Интересно, а этих его друзей будет нормально встретить в виде а ля «первое, что попало под руку»?
Первым я вижу мужчину. Высокий, совсем на чуть-чуть ниже Вадима, а я таких гигантов как Авдеев вообще не встречала. Светлые, почти белые волосы, короткая стильная стрижка. Одет просто, но дорого — льняные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами.
Но дело не в одежде.
Дело во взгляде.
Черные, пронзительные глаза, сначала быстро оценивают обстановку, а потом — как будто по наводке — находят меня. Начинают сканировать. Оценивать. Ощущение от этого не самые приятные, если честно. Как будто прямо сейчас он выпотрошил коробку со всеми моими секретами. И я инстинктивно прячусь Вадиму за плечо.
— Авдеев, блядь, да хули ты такой здоровый?! — кривится блондин.
— Это просто ты дрищ.
Они на секунду смотрят друг на друга, как будто решают — обменяться тумаками или рукопожатиями. Наконец, выбирают второе, протягивают друг другу руки. И белобрысый снова зыркает на меня, но на этот раз — уже обычным, человеческим взглядом.
У него шрам под глазом — тонкий, почти незаметный. Он его не портит, наоборот — придает красивому, почти аристократическому лицу какой-то хищный, опасный вид. И хоть теперь этот мужчина не похож на хищника в засаде, я все равно чувствую холодок по спине. Этот человек явно не из тех, с кем можно играть. Он сам — игрок. И, скорее всего, из высшей лиги.
И почему-то вот прямо сейчас, его лицо начинает казаться… каким-то знакомым.
Где, блин, я его видела?
Следом за ним в дом входит женщина.
Ее появление заставляет меня втолкнуть пальцы Вадиму в ладонь, чтобы хотя бы как-то визуально обозначить право собственности.
Она… красивая. Нет, не то слово. Она охуенная. Невысокая, хрупкая, но очень женственная. В каждом ее движении — сила и уверенность. Короткие светлые волосы, огромные зеленые лисьи глаза. Легкое летнее платье открывает полностью покрытые татуировками руки.
В отличие от мужчины, она сразу смотрит на меня с интересом. Никакого оценивания, по крайней мере такого, чтобы это сразу четко бросалось в глаза. Немного любопытства — и все.
— Крис, — Вадим держит меня за руку, и это так сладко греет, что начинает крайне некстати щипать глаза. — Познакомься: Валерия и Шутов.
— У меня вообще-то имя есть, — закатывает глаза блондин. Потом снова смотрит на меня. Подмигивает. — Дима. Но можно и просто Шутов — я не комплексую, малая.
Малая?