Мне с позиции холостяка — в принципе, достаточно комфортной — никакие там наследники для продолжения рода не нужны. Не в дремучие времена вроде живем. Стаська, вон, я уверен, прекрасно все подхватит. А если вдруг на горизонте появится достаточно интересная для меня женщина, ради которой захочется даже целое кольцо, то для нее у меня будет одна «приятная новость» — детей я не хочу, точка. И либо мы останавливаемся на этом, либо разбегаемся. Вариант «у меня вот так и вот это» я даже не рассматриваю, потому что это прямая дорога в то, что рано или поздно она начнет пытаться. Женщины почему-то всегда до последнего бьются именно за общих детей. А я не хочу каждый день видеть, как дорогой мне человек страдает и разочаровывается. Ну нафиг.
«Я больше не хочу детей» — простая фраза, удобная. Она не требует объяснений, не оставляет пространства для женских маневров обязательно всех на свете осчастливить потомством.
— Видок у тебя — как будто только что кого-то закопал, — слышу знакомый голос за плечом, и Дэн с размаху падает на стул, который тоскливо скрипит под его немаленькой тушей.
Почти такой же здоровой, как и моя.
Дэн тут же лапает взглядом молоденькую официантку, тянет время, типа прикидывая, что бы заказать из «огромного» меню стандартной кафешки — кофе, вода, сок, десерт. Моментально врубает обаяние, начинает заигрывать с девчонкой, смущая ее напором и максимально непрозрачными подкатами. В конечном итоге забираю у него меню, прошу для него «что-нибудь без сахара» и взглядом выпроваживаю от нашего стола. Дэн, конечно, не упускает шанса поглазеть ей вслед. Вид его разочаровывает, потому что на смену знакомому мне азарту, его рожа тускнеет.
— Да что ж такое-то, — тянет с видом умирающего от жажды, напоровшегося на мираж вместо оазиса. — Не на кого и посмотреть, чтобы душа развернулась.
— Твоя «душа» еще боевыми мозолями не покрылась?
— Ой, иди ты нахуй, — не зло смеется Дэн. А потом вдруг спрашивает: — Какие планы на Рождество и на Новый год?
— Стасю на Рождество забирает Валерия, а после второго у меня начинается ежегодное развлекательное мероприятие под названием «закрытие финансового года».
— Давай тогда на Рождественские сюда, — тычет мне под нос телефон с какой-то горнолыжной базой. — Снега в этом году там навалило — красота.
Я люблю сноуборд.
Хотя, правильнее будет сказать — я люблю периодически дрючить свой организм адреналином. Старая привычка, еще с тех времен, когда жизнь считалась не годами, не месяцами и даже не днями, а часами.
— Вспомним молодость, — Дэн заваливается на спинку стула, снова без стеснения лапает взглядом официантку, пока она ставит на стол чашку и маленькую вазочку с соленым печеньем. — Чего дома киснуть, реально? Заодно и член проветришь от своей нафталиновой вдовушки.
— Давно в табло не получал, Денис?
— Все, сорян, признаю — неправ. — Поднимает руки ладонями вверх, но все равно продолжает: — Правильно я понимаю, что ваши прекрасные отношения развернулись в сторону Дворца бракосочетаний?
— Мои отношения закончили свое существование. И не хер тут обсуждать, Дэн. Не заёбывай.
После возвращения из СПА, я сказал Вике, что все кончено.
Не люблю рассусоливать, тянуть резину особенно когда все для себя решил.
Она восприняла новость спокойно, не плакала и не стала устраивать разбор полетов, хотя после того ее приступа ревности, я был почти уверен, что без скандала наша с ней история не закончится. В любом случае нам еще какое-то время придется взаимодействовать по ее личным делам, пока я не переведу ее активы в чьи-то другие, достаточно надежные руки.
— Значит, — Дэн бьет себя по колену, — едем кататься на лыжах и ебать симпатичных тёлок!
— За языком следи, придурок, — осаждаю я, потому что Стаська уже его заметила и летит в нашу сторону как маленькая деловая пчела.
Дэн жестом закрывает невидимую молнию на рту и раскидывает руки, когда Стася с разбега запрыгивает ему на колени.
Щекочет, дергает за хвостик.
— Ну что, Станислава Вадимовна, замуж за меня пойдешь? — несильно щелкает ее по носу.
— Папа сказал… — Она набирает в легкие побольше воздуха — всегда так делает, когда собирается произносить сложную для себя словесную конструкцию. — Сначала ты должен доказать фин… фиасов…
— Финансовую, — подсказываю правильное слово и прячу в кулак слишком широкую улыбку.
— Фи-на-н-со-вую, — повторяет по слогам, — соаятель-ность…
— Чего? — корчится от еле сдерживаемого смеха Дэн.
— Состоятельность, что не понятно? — зыркаю на него с видом «только попробуй мне тут заржи!»
— Ага, понял. Финансовая совоятельность у меня в порядке, кнопка.
Стаська звонко хохочет.
— Потом — серьезные наме… намерения, — собирается и произносит все буквы без ошибок. — И колечко с бри-ли-ан-том! А потом мы рассмотрим!
Выдыхает, довольная.
— Ты, короче, в пролете, — пожимаю плечами типа искренне расстроенному Дэну.
— В смысле? Я щас мухой за кольцом сгоняю, а намерения у меня самые серьезные — я тебя двадцать лет готов ждать.