Компетентный адвокат и иммиграционный комиссар в общении между собой обнаружили забавный набор осложнений. По итальянскому законодательству она была гражданкой Италии. В рамках французского законодательства она была гражданкой Франции, а в соответствии с законодательством Соединенных Штатов она была в деликатном и неловком положении. Ее статус регулировался законодательством Соединенных Штатов Америки 1907 года, и, если в момент ее рождения мать была замужем за отцом, она была гражданкой Франции. Но если, с другой стороны, она претендует на незаконнорожденность, она могла бы получить гражданство своей матери, которая была американкой. Тот факт, что она только что вышла замуж за итальянца, не будет иметь никаких последствий, потому что в соответствии с законом 1922 года брак не влияет на ее статус гражданства. «Согласно этому закону женщина становится гражданином в своем собственном праве, и не получает или теряет своё гражданство по браку», — так заявил августейший комиссар.
Ланни должен был признать, что он присутствовал на свадьбе своей матери с французским художником за два года до рождения Марселины. Так ситуация выглядела действительно темной. Дать право Марселине войти в большой порт Нью-Йорка может только Конгресс, который примет закон, предоставляющий ей американское гражданство. Ирма была готова взять на себя все хлопоты, но, к сожалению, это может занять значительное время. Тем не менее, небо расчистилось, когда было сделано предложение, что Марселина может быть здесь в качестве гостя. Она и ее муж могут остаться в течение шести месяцев, и это разрешение может быть продлено Генеральным прокурором.
Поскольку муж имеет в своём паспорте надлежащую визу, то его жене потребуется «проездной документ». Комиссар сказал, что его удовлетворит заявление под присягой капитана судна о том, что брак пары был зарегистрирован им. Тогда, если миссис Ирма Барнс Бэдд согласится внести залог в пятьсот долларов, как гарантию, что ее родственница по браку не будет пытаться навсегда остаться в стране, то комиссар выдаст гостевую визу на шесть месяцев. «Я готова внести залог в пятьсот тысяч, если необходимо», — надменно заявила наследница. И, наконец, преследуемая молодая пара вышла из своего островного узилища.
Это было похоже на тщательно режиссированный выход на сцену. Много неопределенности и задержки, чтобы искры любопытства раздуть в пламя. Все друзья Ирмы хотели встретить беглую пару. Если они посещали загородный клуб, все на них оглядывались, если они входили в ночное заведение, на них направляли прожектор. Марселина была на седьмом небе, вдруг получив всё, о чём мечтала. Репортеры преследовали её. Когда они узнали, что она была танцовщицей, то сделали множество её фотографий. Она могла бы получить приглашение на сцену, если бы не медовый месяц. Она ожидала, что Ланни будет танцевать с ней, и ему нельзя было отказаться.
Между тем здесь был раненный фашистский герой, величавый, аристократичный, принимающий почести не для себя, а для дела, которому служил. Его разговор был похож на речи Квадратта, но он видел иное будущее мира. У него были не две великих империи, а три. Немцы должны двинуться на восток, чтобы уничтожить большевизм, оставив Балканы и области Средиземноморья для вновь пробудившейся итальянской нации. В конечном счете, Германия будет иметь Азию, а Италия будет иметь Африку. Это оставило бы для Соединенных Штатов не только Канаду и Мексику, но и всю Центральную и Южную Америку, а чего больше могут хотеть разумные люди? Так всё объяснил
Теперь уже два лома обрушились на принц-консорта, и ему казалось, что они подрубили все корни, которые связывали его с этим роскошным поместьем. Все, кроме маленького бедного корешка Фрэнсис! Хочет ли он увести ее в Бьенвеню и заботиться о ней? Был ли он готов отказаться от всей своей деятельности и посвятить себя воспитанию ребенка? Он понимал, что воспитанием будет заниматься Бьюти. И Марселина ему показала, каков будет конечный результат. Ребенок был счастлив там, где был, и он не имел иного выбора, кроме как оставить ее здесь.
Ланни читал в газетах, что
