— Меньший караван враз разграбят. Почему, вы думаете, доставка такая дорогая. Их же всех содержать надо. Да и охрана берёт немало. Дешёвых охранников в охрану не нанимают. Вот и встаёт такая доставка, чуть ли не втридорога по сравнению с речным транспортом, хотя там тоже много всяческих проблем. Одни амазонки, чего стоят. Потому видать и редкие у них рейсы.
— Хотя странно, — Сидор привычно полез чесать свой любимый затылок. — Ведь всё равно есть клиентура, так чего они спят и ни хрена не делают?
— Правда, если бы мы так не торопились, непонятно куда, — хмыкнул он, — то спокойно можно было бы подождать до весны. Но, выходит, и другие тоже куда-то торопятся, — с глубокомысленным видом продолжал он философствовать.
— Я ждать не могу, — неожиданно взъярился профессор. Сидор удивлённо посмотрел на него. Молчаливая до того статуя неожиданно заговорила. — У меня масса отложенных дел. Отложенных из-за нехватки материалов. То одного нет, то другого, то третьего. Взять хотя бы вино это ваше из шишко-ягоды. Надо же с ним разобраться, в конце то концов.
— А чего с ним разбираться, — оживился Сидор, почувствовав интересную тему. — Что там может быть такого нового в технологии его изготовления? Бери ягоду, отжимай сок, сбраживай. Выдержи несколько лет, где-нибудь в тёмном подвале с постоянной температурой, вот тебе и вино.
— Ну конечно, — усмехнулся желчно профессор. — Вот так взял, сок отжал и тут тебе и вино готово. А я вот взял на анализ пару бутылок из тех, что вы от князя привезли, и скажу вам, батенька, что они его явно чем-то бодяжат для крепости. Чуть ли не вытяжкой из мухоморов.
— Галлюциногены из грибов? — широко распахнул от удивления глаза Сидор.
— Это образно, — раздражённо махнул на него рукой профессор.
— Я говорю что технология его изготовления далека от той, что вы сейчас мне так красочно расписали, — желчно усмехнулся он.
— Ну, профессор, — возмутился Сидор, — я же вам не винодел. В конце концов, у каждого мастера своё вино. Главное, оценка потребителем. А потребитель, — Сидор с довольным видом хлопнул ладонью себя по брюху, — его принимает на ура! Эти две бутылки, что вы так небрежно взяли для опытов, где-нибудь в землях амазонок обошлись бы не менее чем в десять золотых каждая, а в Западных Баронствах еще, небось, и дороже.
— В конце то концов, это вино можно пить? Можно, — сам с собой согласился Сидор. — Продать его, коли, произведём, можно? Можно, — повторил он. — Так в чём проблемы, профессор?
— Проблемы в том, что вино это дрянь, как бы оно вам не нравилось. В нём много посторонних примесей, как в паршивой водке, а значит после его распития, должна болеть голова.
— Ну, профессор, — поморщившись, Сидор почесал голову, отчётливо вспомнив нечто-то подобное, — после любой водки голова болит, особенно если её много откушать. Помню, в замке у князя, мы изрядно этого винца на душу вместе с ним принять изволили. Всё князь подливал, сволочь, на радостях, что нашлась племянница, которую он, было, уж похоронил. Так на следующий день не знали, на какую стенку влезть, что я, что Димон. Только, вот, Мане и свезло тогда. Она как раз накануне всё была занята со своей ненаглядной княжной и так и не отведала того скотского пойла.
— Но пилось оно легко, что правда, то правда. Вкус, опять же, запах… Точнее аромат, — поторопился поправиться Сидор. — Запах это уже от другого. Всё, просто чудо, а похмелье — мрак, хоть вешайся. Значит это от примесей, — задумчиво протянул он. — Ну так это ерунда. Всё это наверняка легко чистится, тем же древесным углём или ещё чем подобным.
— Э, — схватился Сидор, — погодите ка, профессор, — остановил он свои ностальгические воспоминания. — Вы, что же это, хотите мне сказать, что пустили две бутылки коллекционного орехового вина на опыты? — изумлённо уставился он на него. Похоже, до Сидора только сейчас дошло что сотворил профессор.
— А я вам что говорю, — с усмешкой посмотрел тот на него. — Откуда я, по-вашему, знаю состав того вина, и что от него должна болеть голова. И должен вам заявить, что этого мне мало. Надо бы ещё хотя бы пару бутылок, а лучше дюжину. Покумекать о том, о сём, — покрутил он пальцами у виска. — Жаль, что нет свежей ягоды из которой можно надавить сока. А то бы я восстановил свои опыты, проведённые у князя и так бездарно потерянные.
— Ну ладно, я виноват, по их мнению. Но, зачем же записи мои было жечь? Ведь сколько времени я на них потратил. Страшно вспомнить! С утра и до вечера, с утра и до вечера, не покладая рук. Такой рецепт вывел. Чудо, что должно было быть. И всё в костёр, — с горечью вспомнил профессор. — Месяца не хватило, чтобы сделать конечный продукт.
— И ведь демонстративно так сожгли. У меня на глазах всё порвали и пожгли, — расстроенный профессор, отвернулся от Сидора и замолчал.
