— И если не найдём жемчужниц, то это реальная альтернатива.
— Эксклюзив! — поднял он вверх указательный палец.
— Ага, — окончательно разозлился Сидор. Перспектива связаться ещё и с гигантскими раками за тридевять земель окончательно испортила бывшее ещё недавно хорошим настроение. — А если сделать ещё больший эксклюзив, типа гигантского рака в гигантском же стеклянном аквариуме, размером полтора на два метра, то вообще улёт полный будет. А если сделать его ещё и круглым, — задумчиво протянул он, с многозначительным видом глядя на профессора. — Да с подсветкой…
— Профессор, — демонстративно забеспокоился он, — а вы сделаете такой бассейн, да чтоб из небьющегося стекла, да с крышкой такой фигурной кругленькой, с финтифлюшками. Это будет самое то, что надо, уверяю вас.
Сидор с преувеличено участливым видом смотрел на профессора. Бред полный, но профессор, похоже купился.
— Это надо спрашивать наших стекловаров, — задумчиво покачал он головой.
Шутка юмора не прошла. Профессор воспринял всё на полном серьёзе. Лицо Сидора от растерянности медленно вытягивалось. Процесс явно выходил из-под контроля.
— С небьющимся, или там, с бронированным стеклом я, конечно, попробую справиться, но вот всякие финтифлюшечки, это, батенька, вы к ним. К ним.
— Значит, — вздохнул Сидор, — готовимся к лету. Профессор подбирает состав небьющегося стекла и варит зелье. Корней с Маней, готовят новобранцев. Димон занят плесенью у себя в долине. А я? Я — так уж и быть, займусь организацией нашего персонального стеклодувного производства. Будем колбы для профессора дуть с пробирками, а пивные бутылки так, между делом. Заодно и деньги сэкономим на покупке пробирок.
— Ну и аквариумы для профессора, конечно, — недобро посмотрел он в его сторону. — Так уж и быть. Для раков. Точнее для омаров, — мрачно пошутил он.
Следующим днём он уже разговаривал с торговцами, заинтересовавшимися раками. Предложив, для смеха, идею с аквариумом, рождённую вчера в пылу разговора, Сидор был неприятно поражён ответной бурной реакцией.
Ему обещали всяческое содействие и помощь, лишь бы он их обеспечил и раками, и аквариумами. И, что самое интересное, аквариумы их заинтересовали больше. Их они готовы были брать и так, только дай. Маразм оказался удивительно заразным.
Совершенно неожиданно для него, идея с финтифлюшечками, аквариумами и гигараками на этом не кончилась. Она вызвала такое оживление среди торговцев, что предложений по покупке свалилось на него чуть ли не на год вперёд. Оставалось только реализовать всё это и тогда деньгами на безбедную жизнь они гарантировано были обеспечены на годы и годы. Теперь требовалось только договориться со стекловарами.
Но и здесь предложение профессора вызвало бурный восторг. Узнав о том, что они будут делать ещё и небьющееся стекло, о котором они только слышали в рассказах переселенцев из другого мира, стекловары пришли в такое возбуждение, что не давали ему покоя на менее двух часов, все, выспрашивая, что да как. Выяснив, наконец-то, все, что их интересовало и, поняв, что Сидор сам ещё полностью не представляет всего дела, они успокоились и пообещали найти ещё людей, в свой коллектив, чтобы ускорить выход первой продукции.
— Дурдом и маразм, — только каждый раз повторял Сидор, возвращаясь вечером домой в землянку. — Маразм крепчал.
Сидор наконец-то понял, что процесс окончательно вышел из-под контроля и нёсся дальше сломя голову.
На следующий день, Корней получил заявление от тех стекловаров, что собирались служить в городских войсках, с просьбой выкупить их контракт у войска и дать им возможность заниматься новой задачи, по их мнению, более важной, чем простая драчка с оборзевшими амазонками.
Посмеявшись над тем, как людей меняет глобальная задача и профессиональный интерес, Корней передал их просьбу Сидору, оставив того разбираться с Городским Советом.
Явившись в Совет, Сидор выкупил контракты стекловаров, а заодно и тех инженеров сталеваров, на кого давно положил глаз, мечтая развить у себя собственное производство железа. Благо профессор на пару с Сидором за время первой экспедиции умудрились каким-то неведомым им самим образом найти пару разрушенных печей по выплавке металла, что когда-то производился в тех местах.
Откуда там была железная руда, или медь, или ещё что, ни Сидор, ни профессор не имели ни малейшего представления, но надеялись с помощью новых подневольных помощников это выяснить.
Утешало только что был ещё один положительный результат той экспедиции. Даже жестокая дрессировка, устроенная Корнеем на новом полигоне учебного лагеря, не обеспечивала той слаженности и выучки воинского коллектива, как это делал простой поход по диким, незаселённым местам. И Совет города в полной мере проникся этим, обещав Корнею больше не препятствовать в их зимних походах, оставив всё на его персональное усмотрение.
И сам Корней с этого же дня железной рукой решительно принялся исправлять собственную недоработку.
