— Да, никто у него шахту отбирать, не намерен, — тут же пошёл на попятную Голова. — Нам ещё и с шахтой его возиться не хватало. У нас у каждого своих доходов хватит. Не таких прибыльных, конечно, но и немаленьких. Но, вот защищать его, в случае, если на него навалятся ящеры или амазонки, мы не будем. Так его и надо предупредить. Ишь, интриган выискался. Он капитал ростить будет, а мы кровь за него проливать. Не-е, — сердито протянул Голова, — так дело не пойдёт.
— А вот тут Голова прав, — согласился с ним профессор.
— А насчёт атамана, — заметил Ведун, — сделаем так. Вы его нашли, вам с ним и разбираться.
— Как так? — Голова с непередаваемо искренним недоумением смотрел на него. — Это же дело городских властей?
— Чем меньше людей будет знать о происходящем, тем для самого города будет спокойнее, — Ведун сердито оборвал попытавшемуся что-то возразить Голове.
Высоко поднятые брови несказанно удивлённого Головы ясно показали насколько тот не ожидал ничего подобного.
— А вот если они не справятся, то тогда уж за Пашу возьмётся город.
— Да, да, — перебил он недовольно заворочавшегося на скамье Голову, — пусть пока они этим занимаются. И никого больше о том, что здесь говорилось не стоит извещать. Чем меньше людей об этом знает, тем нам всем спокойнее.
— А вам, ребята…, - Ведун медленно развернулся к помрачневшим Сидору с профессором, по хмурым лицам которых ясно читалось, что им явно не нравится навязываемая им роль. — Вам, ребята, задача ставится простая. Раз уж вы его нашли, то вам и разбираться с ним. Желательно добром.
— Предложите ему выбор. Или пусть сдаёт отчеканенное серебро в городскую казну и прекращает заниматься подпольной чеканкой монет, или пусть уматывает отсюда и об этих краях даже не вспоминает. Нам, по его милости ещё проблем с ящерами, да с амазонками не хватало.
— Всё же отчеканенное им серебро, все монеты до единой, сдать в городскую казну и перелить в слитки.
— Чтоб ни одной фальшивой монеты из города не вышло.
— И обязательное условие, — поднял он вверх указательный палец. — Надо найти и изъять всё то отчеканенное серебро, что уже пошло гулять по рукам. Иначе, для города это действительно добром не кончится.
— Пусть сдаёт всё добытое серебро в городскую казну, — хмуро бросил недовольно отвернувшийся в сторону Голова. — Пусть не боится, заплатим, не обидим. А не сдаст…, - Голова, на секунду запнувшись, как-то зло, резко дёрнул лицом. — Пусть тогда пеняет на себя.
— Угу, — Сидор внимательно посмотрел на собеседников. — Очень интересно. Только ответьте ка мне, уважаемые повелители, на один такой простой вопрос. А нахрена нам это надо? Что лично мы с этого будем иметь?
— Возиться с переплавкой, как я понимаю, тоже нам предлагается? — скептически посмотрел он на Ведуна. — Чтоб на сторону ничего не вышло?
— Ну, и нахрена оно нам надо? Ещё своё время и силы на это тратить.
— Городские власти, наверное, дадут вам за это какие-то льготы? — Ведун решительно повернулся к Голове.
— Не проблема, — пожал Голова плечами. Злое, раздражённое выражение лица его в миг сменилось привычной равнодушной маской. — Годовое освобождение от налогов на все виды торговли в городе. Пойдёт? — вопросительно глянул он на Сидора.
— С учётом того что торговать нам нечем, — тяжело вздохнул Сидор, — пойдёт. Всё равно ведь больше ничего не дашь? — с ехидной понимающей усмешкой посмотрел он на него.
— И этого для вас хватит, — недовольно проворчал Голова. — Тут всего делов то расплавить пару кусочков серебра и отвезти слитки в городское казнохранилище.
— 'Ну-ну, — вмиг насупился Сидор. — Несколько дней работы нахаляву — всего делов то. Ну, профессор! Ну, гад! Ну, погоди! Подсуропил с работёнкой.
— Хотя стоп, — остановил сам себя Сидор. — А не пошли ка они лесом? Надо сначала поговорить с Пашкой. И смотря по тому что он будет говорить — так и поступим'.
Дождавшись когда за гостями закроется входная дверь, Сидор, медленно повернувшись, несколько долгих минут молча рассматривал совершенно невозмутимого профессора. Казалось, тот не замечал внимательный, оценивающий взгляд Сидора, устремлённый на него.
Ни слова не сказав, он встал и молча пошёл на кухню. Погремев там какими-то кастрюлями, очень скоро Сидор вышел оттуда нагруженный большой расписной деревянной миской с высокой горкой мороженного маринованного мяса, большой краюхой хлеба и пучком металлических шампуров под мышкой.
— Пойду, у костра посижу, — буркнул он, не глядя на молча сидящего за столом профессора. За прошедшее время тот так и не сдвинулся с места. — Захотите присоединиться, я на улице, в летней кухоньке под навесом.
Прихватив по пути небольшой кожаный мешок с древесным углём, который обычно постоянно стоял в прихожей, Сидор решительно двинулся на выход. За спиной у него остался профессор, так молча и глядящий ему в спину.
Когда через полчаса профессор вышел во двор, решив присоединиться к Сидору, в воздухе стоял одуряющий запах жаренного пряного мяса.
