— А вот и ваши документы на все земельные участки, что вы готовы взять под кедровые плантации. Здесь же и те участки, что и под сахарный клён пойдут. Я их на всякий случай разделил, мало ли что, — с улыбкой от уха до уха, Голова небрежно сунул ему в руки две связки туго стянутых в рулон пергаментов. — Здесь не всё, только планы, за описанием с характеристиками заскочишь на днях в Совет.
— 'Ого! Б…ь, — чуть не вырвалось матерное словцо у Сидра. — Мальчика нашёл! Заскочишь!
— А нахрена тогда было приходить? Мог бы и сразу потом всё и передать', - едва сдержал себя Сидор. Впрочем, он тут же торопливо прикусил язык. Загадочный вид Ведуна, таинственно поглядывающего на профессора, ясно ему сказал что тот что-то такое затевает, интригующее и таинственное.
Да и буквально лучащийся счастьем Голова, больше похожего на обожравшегося хозяйской сметаной кота, навевал какие-то нехорошие подозрения, не говоря уж о том, что становилось всё интересатее и интересатее.
Странно было видеть главу местной администрации столь довольного. Передача им за бесценок, а точнее просто даром, столь больших земельных массивов, в ином случае вызвала бы у Сидора кучу сомнений в правильности того что они затевают, что дело тут нечисто. Но…, сейчас…, любые подозрения на фоне столь благожелательного к ним отношения казались как-то неуместными, что ли?
Внутренне поморщившись, Сидор старательно загнал появившуюся вдруг неприязнь к Голове поглубже, хотя она и сама была практически тут же смыта весёлым, беззаботным трёпом веселящегося градоначальника.
— Ну, — донельзя довольный Голова окинул масляным, сытым взглядом весёлые лица друзей. — Чем ещё хотите порадовать нас, дорогие мои. Вы давайте, не стесняйтесь, выкладывайте свои идеи. Надо же осваивать ваши миллионы.
Было полное впечатление что Голова, как сказочный злодей, сейчас с довольненькой ухмылочкой на лице радостно потрёт руки и гадко хихикая выдаст какую-нибудь гнусную сентенцию. Что-нибудь насчёт общемировой любви или ещё какую подобную лабуду.
Сидор внимательно смотрел на суетящегося Голову, не понимая что происходит. Но эта странная, демонстративная предупредительность к ним была… как-то неприятна ему, что ли?
— Листовое железо надо, миллиметровое, — немного подумав, неторопливо растягивая слова, медленно проговорил Сидор, — Подвод пять, шесть. Кузнецы очень просили, чтоб вагонетки в коптильню наклепать. Знаю что дорого, но очень уж просили, да и вещь у них очень уж удобная получается.
— А вы знаете, батеньки, что есть ещё одно дело, что нам надо бы решить между собой, — неожиданно вклинился профессор в вяло текущий разговор.
— Как вы здесь относитесь к фальшивомонетчикам? — немного насмешливым тоном поинтересовался он, в ответ на поднятые на миг удивлённо брови Ведуна.
— Не понял? — Ведун всем корпусом, словно настороженная батарея повернулся в его сторону.
— 'Странно, — подумал Сидор. — Полное впечатление что профессор с Ведуном разыгрывают перед нами с Головой какое-то телевизионное шоу. С чего бы это?'
— Не знаю о чём вы говорите, профессор, но думаю, что отношение к ним не иное, чем и в вашем мире. Никто и нигде их не любит за создаваемые ими проблемы.
— Но что вы имеете в виду? — Ведун слегка наклонил голову, как будто передавая профессору эстафету.
— Я имею в виду вот это, — профессор, покопавшись в кармане, вывалил на стол двенадцать штук серебрушек.
— Что это? — Сильнейшее удивление моментом вытеснило из сознания Сидора все подозрения. — Профессор, что это вы с ними сделали? — возмутился он, крутя в пальцах обрезанную чуть ли не в половину и оплавленную серебрушку. — Это, уже как бы и не деньги совсем.
— Да, — заметил потрясённый Голова, покрутив головой. — Теперь и я начинаю понимать Подгорного князя, когда он хотел вас на костёр запихнуть. Это ж, какие убытки. Двенадцать серебрушек, это же целый золотой псу под хвост.
— Ну так, профессор, в чём дело? — сердито повернулся Сидор к невозмутимому профессору. — Зачем вы испортили деньги.
— А это не деньги, — невозмутимо пояснил профессор. На вспышку раздражения Сидора он совершенно не обратил внимания.
— То есть как это, не деньги, — аж протрезвел от его слов Городской Голова.
С самого начала отключившийся от общего разговора, он тихо сидел в уголке, спокойно и равнодушно пропуская мимо ушей лапшу ведущегося рядом разговора, ожидая только когда Ведун прекратит маяться дурью в обществе этих суматошных землян, и они смогут спокойно возвратиться к нему домой. Там их с Ведуном давно уже ждали его домашние, ждал накрытый разными разносолами Большой стол, не чета этому, и ждала, наконец-то широкая супружеская кровать, в пуховую перину которой он сейчас бы с удовольствием завалился под бочок к своей любимой жене.
Но первые же слова о фальшивых деньгах мгновенно сдули с него всю сонливость и вернули в русло ведущейся за столом беседы.
От страха при одной только мысли что за проблемы возникнут у города если их хоть в малейшей степени заподозрят в чём-либо подобном, он мгновенно протрезвел и потерял всякие признаки сонливости.
