— Так что теперь придётся всё привезённое оборудование или сваливать куда-нибудь под ёлку, чтоб потом по мелочи растерять, либо сараи для их хранения персональные строить непонятно где и непонятно на какие деньги. Смета то не каучуковая.
— Голова, сволочь такая, ходит довольный, — сердито проворчал Корней. — При каждой встрече подчёркивает, что не с теми связались, и снова предлагает вступить с ним в долю. Говорит что у него, кстати, такого безобразия никогда не будет.
— Каждый день, дрянь, на глаза попадается, — в сильнейшем раздражении Корней так хлопнул кулаком по столу, что массивная столешница, набранная из толстых, широких плах чуть не рассыпалась.
— "Так вот чего он смотрит на меня так довольно при каждой нашей встрече, — задумался Сидор. — Вот же ворон, дождался своего".
— Тише ты! — всполошился профессор. — Мебель то здесь при чём.
— Ну а что наш атаман по этому поводу думает? — поинтересовался Сидор, с удивлением заметив, что сегодня на совещании отсутствует один из главных инициаторов всего этого строительства. — Его что, не предупредили, чтобы был сегодня? Или его это уже не касается? — сердито проворчал он.
— Скрывается, — ехидно усмехнулся профессор. — Пока ты там носился с доставкой, с кузнецами и прочим обеспечением, он тут как чёрт с писаной торбой носился со своими самогонщиками. Под конец совсем озверел от их тупости, наглости и лени. Теперь вот сидит со своими ребятами дома, в своей берлоге и пьёт горькую. Боится нам на глаза попадаться.
— Жалуется, что его от водки уже тошнит, но всё одно пьёт, заливает горе. Плачется что подвёл нас.
— И вы ничего мне не сказали, — хмыкнул Сидор. — Молодцы!
— Максимум через месяц должны стоять корпуса хотя бы завода, — задумался он. — Оборудование как раз подойдёт. И из-за перевала придёт, и местные кузнецы как раз что-то подготовят. Они только намедни поставили меня в известность, что заказ готов будет досрочно, как я и просил. А эти скоты не хотят до лета начинать работать?
— Я правильно понимаю? — сердито глянул он на профессора.
— Правильно понимаешь, — раздражённо откликнулась Маня. — Только что из того. Мы-то рассчитывали, что хуторяне поставят корпуса, а они загуляли, сволочи. И ни-че-го не слу-ша-ют, — выделила она основную свою мысль. — Ходят гоголем, на всё плюют. "Мы, говорят, со своим самогоном, любого за пояс заткнём". Это они про профессорскую водку, — пояснила она. — Они её уже считают чуть ли не своей собственной, как оказывается.
— Предлагаю задействовать моих сектантов, — требовательно посмотрела она на товарищей. — Это реально выход.
Сидор холодно посмотрел на Машу. Вдруг неизвестно откуда проявившаяся у Маши навязчивость раздражала. Но с этим можно было разобраться и потом. Сейчас следовало срочно решать другую проблему.
— И что, будем терпеть подобное хамство или будем наказывать?
— У нас, между прочим, есть с кем сравнить. Те же бондари, что поселились в деревне углежогов, как ни посмотришь — вкалывают так, что аж хребты трещат. Мне порой даже глядеть на них страшно как они горбатятся. А эти… Эта пьянь хуторская…. Одно слово — самогонщики, — пренебрежительно махнул он рукой.
— Будем, будем, — тут же зачастила Маша. — Наказывать обязательно будем, но как?
Маня как сама назначившая себя ответственной за найм рабочей силы решила взять инициативу с разборками по хуторянам на себя.
— Надо привлекать к работам сектантов, — настойчиво повторила она.
— Тогда у нас остаётся один только выход, — Сидор, не отвечая ей, повернулся в сторону Корнея. — Как думаешь, если там, на месте будет уже готовый воинский лагерь, типа такого временного укрепления, как вы обычно в лесу строите, ваши трусливые сектанты будут под его защитой работать?
— Сектанты? Будут! — решительно кивнул головой Корней. — Мы с профессором этот ход уже с ними проговаривали и скажу однозначно — будут.
— Но! Только в пределах охраняемого периметра, — с оттенком лёгкого презрения в голосе уточнил он.
— Даже за строевым лесом придётся курсантов посылать, — недовольно проворчал он.
— Бли-и-ин, — медленно протянул Сидор, схватившись за голову. — Вот послал Господь работничков, мать их.
— Других нет, — недовольно проворчал Димон. Ему тоже не нравилась создавшаяся ситуация.
Посмотрев на Корнея, он поинтересовался:
— Ты когда отправляешься? Завтра?
— Сегодня! — сердито огрызнулся Корней. — Прям счас! Как говорит Маша: "Бегу и падаю"!
— Завтра я только согласие из Совета на этот поход выбью, — бросил он на Димона ехидный, полный скрытой насмешки взгляд. — Ещё день надо собираться. Вам, обоз надо подготовить.
— Так что в лучшем случае не ранее чем через два дня.
Через два дня из ворот Берлога выползала длинная колонна, одетых в тяжёлую меховую одежду и вооружённых до зубов лыжников. Это была первая группа выделенных для похода курсантов, сопровождавшая пятёрку небольших саней, двигавшихся в центре колонны.
