— Такой, нет, — зачарованно покачав головой, медленно проговорил Корней. — Это не картофель, это какое-то…
— Это называется экологический безпредел, — оборвала его незаметно подошедшая к ним усталая Маня. — Тебя Сидор, нельзя допускать до огорода. После твоих посадок вырастает такое, — покрутила она довольно головой. — Ты лучше скажи, куда мы это всё девать будем? Нашего погреба и на тысячную долю этого урожая не хватит, а в поле оставлять нельзя. Тут местные рассказывали, что на поля, по осени, кабаны выходят. Сожрут, гады. Жалко.
— То тебе жалко, что кабаны сожрут, то меня до огорода допускать нельзя, — недовольно пробурчал Сидор. — Всё то вам не то, и не так. Вы бы уж определилась, что ли, милейшая? Нужен вам урожай, или кому отдать хочется? А я уж решу, что с ним делать.
— Не-е, — протянула Маня, довольно улыбнувшись. — Я этот картофель теперь никому не дам. Тут его столько, что голод нам не грозит лет десять, как минимум.
— По-моему, — усмехнулся профессор, — голод не грозит не только нам, но и всему этому городу, да ещё и паре, тройке подобных городов, в дальних и ближних окрестностях.
— Интересно, — задумался Сидор, — если у нас такой урожай картофеля, то, что же тогда они собрали с остального поля? Мы же сажали и лук, и чеснок, и всякое прочее разное. Надо будет поспрошать у головы. Ладно, — продолжил он, пошли домой. Всё одно ничего не видно. Завтра собирать будем. Надо народ скликать, чтобы помогли собрать. Самим нам это не потянуть. Заодно и часть урожая пристроим. Надо же заплатить за помощь по переустройству землянки, а то как-то нехорошо вышло. Люди помогали, а платить им нечем.
— Так не за деньги помогали, а по обычаю, — пхнула его кулаком в бок Маня, — понимать надо.
— Всё равно, — возразил ей Димон. — Пусть хотя бы картошки возьмут. Вон её сколько, — кивнул он на маленький кусочек вскопанного поля, густо усеянный горами сбуртованого картофеля. — Может, у них нет ничего.
— Так, — остановил его профессор. — Урожаем не разбрасываться и никому его не навязывать, как будто нам его девать некуда. Тем, кто нам помогал, и мы поможем. Дадим столько, сколько им потребуется. А больше — никому и ничего. Нечего разбазаривать народное достояние. Давайте сначала соберём. А потом решать будем, кому и сколько давать.
— Правильно, — поддержал его Сидор. — Сначала соберём, а потом уж раздавать будем. Пошли спать. Завтра с раннего утра опять сюда идти надо будет. Не забывайте, что денег у нас особо то и нет, а телегу нанять надо будет. Сколько картошки на оплату уйдёт, одному богу известно. Но, одним нам её не собрать, это уж точно. Так что, Маня, собирай завтра народ, пусть помогают. А то мы и до белых мух это поле не уберём.
На следующее утро с самого раннего утра, на поле уже толпились многочисленные Манины друзья, ещё по прежним временам, все те, кто согласился помочь в уборке картофеля. Точнее те, кого успели известить так рано с утра о необходимости помощи. Другие обещали подтянуться позднее, ближе к обеду, или прийти на следующий день.
Следует сказать, что публика это была всё небогатая и, как правило, в основном из новичков, ещё не обросших в этом мире ни связями, ни собственностью, ни имуществом. И поэтому предложение ребят о возможности запастись картошкой, практически ничем не ограниченное, вызвало в этой среде, живейший интерес. Ни осенью, ни зимой, в этих краях, работы практически не было никакой, и поэтому для многих необеспеченных семей, зима, зачастую превращалась в голодное время, когда единственным источником питания являлась общественная, бесплатная столовая в городе. И никому из пришедших на поле, подобное положение вещей не нравилось. Хоть в столовой и кормили, чуть ли не на убой, но народ в этих краях был независимый, и одалживаться не любил.
Надо сказать, что урожайность картошки произвела на всех неизгладимое впечатление. Такого, здесь ещё не видывали. Хоть и хорошие вокруг были земли, но, видать, больно уж год был для неё удачлив, потому и уродилась всем на удивление. В общем, собрали всю. Хватило и забить погреб в землянке, и угол, выделенный в пещере под погреб, чуть ли не до четырёхметрового потолка, и амбары Городского Совета, выделенные под невиданный урожай, да и те, кто помогал им в уборке, в накладе не остались. Получили столько, что должно было хватить им на всю зиму.
Одним словом урожаем все были довольны, кроме кабанов, конечно. Вот уж кого можно было назвать с полным правом лишенцами, так это их. До того как Сидор с компанией решили собрать урожай, кабаны считали эту поляну своей единоличной вотчиной и усиленно питались их картошкой, как своим персональным деликатесом. Но с появлением настоящих хозяев урожая, им пришлось поделиться. И не только картошкой, но и своей шкурой. Вообще-то это было на удивление удобно: и картошка на поле росла, и кабаны приходили на поле питаться ею. Оставалось только наладить отстрел кабанчиков, и проблема с мясом и салом была бы решена.
