— Профессор, — обратился он к необычно молчаливому профессору. — А ведь вы говорили, что в юности немало полазили по горам?
— Ну, было, — нехотя кивнул головой профессор. — Только сказать что полазил, не то слово. Командир отдельного отряда специального назначения. Действовали на Кавказе, преимущественно против хвалёных горных егерей немцев.
— Ого? — удивился Димон. — Сколько же вам лет?
— Столько не живут, — огрызнулся профессор.
— А как же вас потом отпустили то? — не отставал Димон. Похоже было, что он собрался окончательно достать старика. — Как же вы профессором-то химии стали?
— Химиком я и до того уже был. А отпустили просто. Комиссовали, батенька. Практически сразу же и комиссовали. По ранению, — по разом помрачневшему лицу профессора было хорошо видно, как он не хочет пускаться в воспоминания. — Даже повоевать, толком не пришлось.
— Ага, — радостно воскликнул Сидор. — Что я говорил? Теперь у тебя два помощника есть. И если ты из Совета человек триста не выбьешь себе в новый отряд "Горных егерей", то я уже из тебя эти чёртовы пни выколачивать примусь. Если нам с ними никто не поможет, то остаётся только вешаться. Вся наша программа по шишко-ягоде повисает в воздухе.
— Я сам на эти пни уже смотреть не могу, — пожаловался товарищам Сидор. — Они мне по ночам снятся. Столько дел кругом, а тут эти пни, пни, пни. На рыбалку даже сходить некогда.
— Кстати…., - немного помолчав, Сидор поморщился и неохотно продолжил.
— Тут, бригадир ко мне намедни подвалил. Ну тот, у кого мы рыбой весной занимались.
— Рыбьей требухой, ты хотел сказать, — сердито уточнил Димон, вспомнив вонючую эпопею.
— Ну да. Он самый, — нехотя согласился с ним Сидор, недовольный что его перебили. — Так вот он предложил нам покоптить рыбки, что они с подлёдного лова наловят. И деньги хорошие предлагал, не то, что весною.
— Мы теперь котируемся, — насмешливо заметил он.
— Не мы, а наша копчёная рыба, — уточнила Маня. — Ни у кого такой рыбы не получается, как у нас. И делают все одинаково, а у нас лучше всех.
— Вот нам только копчёной рыбы, для полноты счастья не хватало, — разозлился Димон. — Делать больше нечего!
— Тут уже дня целого не хватает на все Сидоровы прожекты, а ему ещё и рыбу подавай.
— Кто говорил, что зимой отдохнём, когда весной пни корчевали. Ты? — обличительно указал он на Сидора пальцем. — Кто это говорил?
— Да. Да, — поддержала его недовольная Маня. — Я тоже это помню. Он и говорил! А сейчас что? Бедному Корнеюшке, мало двух сотен солдат на учебку, так ты хочешь ему ещё триста новобранцев на шею повесить? А до кучи тебе ещё и рыбки захотелось? — продолжала бушевать Маня. — Изверг. Эксплуататор. Куркуль!
— Во! Я всё поняла, — обрадовалась Маня. — Ты, Сидор, куркуль. Тебе всё мало. В кладовке валяется три рюкзака жемчуга дармового, а он одной жемчужины не выделит, чтобы людям заплатить, всё на нашем горбу норовит выехать. Бедный Корнеюшка аж похудел совсем. Один нос остался.
— Ну да, — Сидор критически оглядел за последнее время широко раздавшуюся в стороны фигуру Корея. — Закабанел только чутка, а так ничего. Правда, нос ещё…
— Ну, всё. Хватит! — оборвал разговоры о себе, красный как рак Корней. — Идею с горными стрелками я принимаю. И если профессор не против, то завтра же приступаю к формированию нового отряда. Думаю, что желающих на это будет полно. Горы рядом. Ящеры, те же, постоянно в горах прячутся, ежели их прижимают. Так что горные стрелки, нам действительно нужны. Вы как, профессор?
— Я с радостью, — согласился профессор. — Вспомню молодость. Правда, толку от меня сейчас немного, но все методики подготовки, прекрасно помню. А что не помню, то и придумать не сложно.
— А я? — возмутился Димон. — Мне что? Снова на пни? Мне тоже надоело. Я теперь что, не человек, что ли?
— А ты, золотце моё, — умильно улыбаясь, проговорил Сидор, — будешь пещеру, вместе с профессором исследовать. Надо ход наружу сыскать, а одному там находиться нельзя. Опасно. А параллельно будешь надзирать за корчёвкой.
— А я тебя, так уж и быть, на скалах поднатаскаю, — добил его Корней. — Чтоб не скучал. А то, я посмотрю, вы все пообленились. Справу воинскую забросили. На чудо надеетесь? Или на то, что пронесёт?
— Не пронесёт, — закончил Корней. — И я, этому, помогу.
И помог. Да так, что Димон, уже к концу первой недели с тоской вспоминал о тех блаженных временах, когда он сам или вдвоём с регулярно заскакивающими к нему в гости Сидором или профессором, неторопливо, с длительными перекурами и разговорами за жизнь неторопливо занимались корчёвкой пней в долине.
Теперь хоть и краткие, но ежедневные походы на обследование пещер, составляли его единственный дневной отдых.
В остальное время суток, его, по настоянию профессора, заявившего, что бойца можно выучить только в строю, перевели на казарменное положение.
