— Оказалось, что провалилась она в яму. Яма сверху прикрыта была большой кучей валежника, когда-то закрывавшего провал. Потом эта куча сгнила, просела и покрылась сверху толстым слоем мха и травы, выросшей на перегнившей за прошедшие годы листве, нападавшей на кучу валежника. И это всё толстым слоем закрывало вот такую здоровущую ямищу, — Димон руками изобразил нечто совсем необъятное.
— И всё это прекрасно существовало само по себе, пока на него случайно не наступила лошадь, потянувшаяся за зелёненькой травкой. Тут-то она и ага… Провалилась бедняга, — драматическим голосом прошептал он.
— Тебе бы чтецом декламатором быть, а не в глухой тайге сидеть, пеньки ковырять, — угрюмо пробормотал Сидор. — Столько слов из простейшей ерунды — лошадь в яму провалилась.
На Димона его ворчание не произвело впечатления, он, как и не слышал.
— Пока всю ночь потом мы её доставали, пока то, пока сё, окрестности так истоптали, что стало хорошо видно, какой это большой провал и что вниз ведут вырубленные в скалах ступени, раньше закрытые сверху наваленным валежником.
— Расчистили. И по ступеням совершенно спокойно вывели лошадь на поверхность.
— И ведь не капельки не пострадала, паршивка, — ухмыльнулся Димон. — Только испугалась очень.
Закончив свой рассказ, Димон с победоносным видом посмотрел на Сидора.
Отставив в сторону недопитую чашку, Сидор несколько мгновений сидел молча за столом, недоверчиво глядя на него.
— Да вы чего? — Сидор перевёл взгляд на сидящего рядом столь же умиротворённого и довольного профессора. — Какие ступени? Какие вообще могут быть ступени в скалах, которые и взрывчаткой-то не возьмёшь?
— Ты будешь поражён, — усмехнулся Димон, — но именно там, в том самом месте, где пропала лошадь, скалы, оказались сложены из какой-то другой, более мягкой породы. Тут вообще с этими скалами какая-то непонятная катавасия. Там твёрдое, рядом мягкое. Ничего не поймёшь.
— В общем отстань! Я тебе не геолог, объяснить не могу, но прими как факт, — отмахнулся он от него рукой.
— По крайней мере, в этом мы сами смогли убедиться, когда вытаскивали лошадь, — заметил профессор. — Металлические костыли в неё прекрасно вбиваются. Так что трещин в ней порядочно. Да и при разборе завала Димон, — профессор кивнул на разом засмущавшегося Димона, — пару раз промахнулся, и заехал молотом по камню. А он возьми, да и разлетись. Конечно, это не песчаник и не известняк, которые легко долбятся, но и не то, что мы видели снаружи. Собственно только после этого мы и поняли, что это не та порода, которую и тротилом то не возьмёшь.
— И вот здесь…., - Димон, перебив профессора, загадочно замолчал, — начинается самое интересное, — продолжил он, таинственно улыбаясь….
— На дне ямы мы обнаружили заваленный всяким древесным хламом большой проём, ведущий куда-то вглубь скального массива, — бесцеремонно перебил Димона профессор, сердито на него посмотрев. Таинственность, напущенная Димоном, ему уже надоела. — Ход наклонный, под углом градусов двадцать — тридцать. Одни туда мы не полезли, решив, всё-таки, тебя дождаться. По всей видимости, это тот самый таинственный ход, наличие которого ты предсказывал, и существование которого так яро отстаивал.
— Отстаивал, — нехотя кивнул головой Сидор. — Хотя, в последнее время, практически уже сам в это и не верил. Считай, что смирился уже с тем, что придётся теперь вечно мокнуть в холодном болоте.
— Теперь же вы меня хотите уверить в том, что наружу из долины есть ход?
— Да! — в один голос рявкнули на недоверчивого Сидора Димон с профессором.
— Да! Твою мать, скотина недоверчивая! — выругался разозлившийся Димон. — То сам нас вечно на что-то подбиваешь, а как мы тебе тут целое утро по ушам ездим, убеждая в очевидных вещах, не веришь. Не проще ли самому сходить и посмотреть?
— Пошли, — неожиданно улыбнувшись, флегматично заметил Сидор. — Я вот сижу тут, как дурак целое утро, и выслушиваю глупости всякие. И это вместо того, что просто сходить и посмотреть как оно на самом деле всё есть.
— Пошли! — махнул он рукой, подымаясь из-за стола.
Если до этого дня Сидор думал, что он уже знает эту долину как свои пять пальцев, то приведённый на место, быстро убедился в обратном. Даже этой, отнюдь не такой обширной долине, нашлось такое место, где за всё прошедшее с прошлой осени время, он умудрился раньше не побывать.
И действительно, даже на глаз было видно, что эти скалы сильно отличается от противоположной части долины. И было оно было какое-то угрюмое, захламлённое.
Внешне, вроде бы ничем особым не выделяясь, окрестные скалы оставляли в душе ощущение какой-то инородности.
Место было более мрачное и торжественное. Как костёл, по сравнению с православным собором, вроде бы функционально одно и то же, а разница есть. Такая, что не ошибёшься. Даже вырубки здесь практически не было. Лес так и стоял, небольшим, чудом сохранившимся куском, в этой, довольно изолированной части долины.
