А случилось это так. Когда два наших отрезанных ломтя, выпертые из токсикологии, сокращая путь дворами, пробирались к Смолеру на Ноградскую, у дома номер двенадцать по улице Арочная их окликнул проводник скорого поезда Южносибирск - Москва Сережа Винт. Позвякивая бидончиком-ветераном, Кулинич стоял на уставших непутевую его голову носить ногах и улыбался, беззаботно демонстрируя исключительную нефотогеничность лягушачьей своей физиономии. Он явно направлялся в сторону дотла пару лет назад выгоревшего (кстати, характерная особенность такого рода пожарищ вовсе не пепел, а оплавленное стекло), а пока же горя не ведавшего, торговавшего и в разлив, и навынос пивного зала ресторана "Сибирь". Однако, завидя выздоравливающих, Винт не мог не остановиться и не поприветствовать одноклассников.
- Ха! - воскликнул он, вложив в короткий слог весь свой неуемный задор, а затем, упреждая, как ему представлялось, естественный вопрос, объявил:Прыгайте, волки, купил.
- Что? - спросили сумрачно простой дестилированной водой воскрешенные "волки".
- А вот что! - сказал Винт и, от душивших его победных чувств сделавшись уродливее щипцов для колки орехов, извлек из заднего кармана, ну конечно же, четыре билета, составлявшие некогда полстраницы кассовой книжицы номер пять нолей, девять. Четыре раза слева повторилось зеленое изображение большой спортивной арены, звездочка, цифры, трибуна "С" (та, над которой в следующей пятилетке вознесся главою непокорной олимпийский факел), нижний пояс, сектор третий, ряд тридцать шестой. места с семьдесят шестого по семьдесят девятое. Все это зеленым по белому, главное же, невероятное, немыслимое,- это отпечатанные черным на каждом из четырех корешков справа книзу строчки, одна под другой: "Московская инициатива. Заключительный концерт. 4 июня. Начало в 16.30. Цена 3 рубля"! Короче, знай наших.
Ах, в самом деле, как ни скучно, может быть, признаваться, но неделю, семь дней назад, именно Ленкина затея с билетами, шестьдесят рублей без колебания выданных ненадежному во всех отношениях Винту как раз и казалась очевидным и неоспоримым свидетельством ее умственной неполноценности, апофеозом тупости, оканчательным подтверждением неслучайности отсутствия у нее слуха и способностей к устному счету, не говоря уже об отвратительном сочетании слезливой (иной раз просто истеричной) жалостливости с рыбьим (уж Димону-то это известно лучше других) темпераментом.
Но вот, символизируя тщету и необратимость, семь календарных листков укрыли один другой, и на тридцать первое мая с его восходом, заходом и кругляшком луны сползла зеленая клякса конфуза.
- Передайте Лаврухе,- веселился явно не прогадавший с блистательной комбинацией Винтr,- что с нее семьдесят две копейки, которые я благородно прощаю.- После чего пригласил приятелей хлебнуть пивка за его счет, и ошарашенные происшедшим Эбби Роуд со Смуром отказаться сил в себе не нашли.
Однако на этом сюрпризы воскресного дня не закончились. Когда, залив привычный, но легкий hangover первой кружечкой (поутру лишь чуток разбавленного) "Кировского", рука потянулась ко второй, Сережа Винт неожиданно поинтересовался, как и на чем собирается "ваша гопка" отбыть в столицу.
- На поезде, завтра,- ответил ему, не стал таиться Бочкарь.
- А в каком вагоне? - непонятно отчего взволновался Винт и даже, памятуя о эмоциональной своей невоздержанности, поставил сосуд с напитком на стойку.
- В двенадцатом,- сообщил Коля, не без удивления замечая обесцвечивание зрачков у молчавшего все это время Смура (белые бельмы - признак свойственного приятелю ум помрачающего бешенства).
- Ха! - заурчал, загоготал, запузырился Винт, поражая складными комбинациями паскудных морфем.- Волки, да это же мой вагон. С вас план.
В общем, когда Эбби Роуд и Смур вновь остались вдвоем, голоса динамиков, вырываясь из распахнутых учрежденческих окон, уже бодрили округу неотвратимое приближение конца рабочего дня означавшими позывными передачи "Время, события, люди". Молодцы стояли плечом к плечу во дворе облсовпрофа, лицезрея облупившуюся ограду детского сада "Аистенок". Два шипучих родника возникли и иссякли почти одновременно.
- Ты зачем взял билеты? - спросил наконец от негодования даже не заикавшийся, а прямо-таки глотавший слова с языка Смолер.
- А что, выбросить?
- Да, порвать и выбросить.
- Все?
- Все.
- Димыч,- сказал Эбби Роуд, искренне огорченный тем, как теплый парной хмель глупо и бессмысленно убивает злобою Смур,- чувак, ну, пойми же, ну, она нас все равно найдет. Нам просто повезло, что Свиридона повязали.
- Ты что, ты что, ты... ты все время так думал?
- Ну.
- Да ты же просто дурак, нет, ты понял, ты дурак. был и есть,- вымолвил потрясенный неверностью друга Смолер. Он развернулся и пошел прочь, одолел метров десять, обернулся и крикнул благодушие продолжавшему излучать Бочкарю:- Нет, ты понял? Понял?
И так он шел, оборачиваясь и восклицая, пока не свернул за дом, не исчез, не растворился в уличном шуме. Нашел его Коля уже на бульваре.
- Дай сюда,- потребовал Смур от приближавшегося с виноватой улыбкой друга.