Ну что ж, оглядываясь назад, приходится, к сожалению. признать,- в первую часть наших воспоминаний о незабываемом 197... годе (ввиду легкой рассеянности и некоторой склонности автора к сочинительству) вкрались кое-какие неточности, допущены кое-какие передержки, неувязки. ляпсусы и попросту грамматические ошибки. Но если для последних существует серьезный и вдумчивый редактор, то во всех остальных случаях истину восстановить обязан автор, к чему и приступает.
Во-первых, никаких безлистных бульваров и голых тополей в том славном мае в Южносибирске никак не могло быть. С самого девятого числа стояла жара (сему, располагающему к безрассудству курортному зною лишним подтверждением известные нам ночные маневры Штучки с голыми конечностями), а значит, бульвар, улица Весенняя не просто зеленела и шумела молодой (должно быть. клейкой) листвой, она благоухала, пахла сиренью, цвели яблони, а желтые и красные зеленстроевские цветы сплетали на клумбах загадочные узоры. (Нет, определенно, автор ненароком попутал благословенный сибирский май с пыльным апрелем лесопарковой зоны города Москвы.)
Идем дальше. Дальше вот какая несуразица. Что хотите, то и делайте, но только не было на фасаде южносибирского вокзала электронных часов, поминутно менявших три на четыре, а четыре на пять. Такие часы были в фойе третьего корпуса Южносибирского горного института и еще над крыльцом Главпочтамта, а вот на вокзале, высоко под козырьком крыши, имелись обыкновенные железнодорожные "ножницы". Иначе говоря, как-то сомнительно, просто не верится, и все, будто бы мог разгоряченный бегом Мишка Грачик от самого перекрестка проспекта Ленина и улицы Дзержинского отличить восемнадцать пятьдесят два от восемнадцати, скажем, сорока восьми. Короче, как это произошло, автор, увы. просто не знает. Сейчас вот сознался, хорошо себя почувствовал и готов предположить - спросил у прохожего возле булочной.
Что еще? Да, в общем-то, и все. Остались уже совершенные мелочи, ну там, Зинаиде Васильевне подчистил в паспорте год рождения, вместо Бурручага написал Вальдано, свой собственный доклад о великом будущем МГДгенераторов впарил Лысому, видевшему себя только астрофизиком. Ошибся, бывает, зато, что приятно, марку "жигулей" указал правильно до четвертой значащей цифры.
И с этим утешением закончим, пожалуй, печальный список (оставим себе кое-что про запас и на Судный День). Все, умоем лицо, присядем перед дальней дорогой.
Yeah, yeah. yeah, hally-gally.
Итак, теплая, совсем уже летняя ночь тяжелых испытаний и счастливых избавлении с совершенным отсутствием логики и преемственности, столь характерным для всего сущего, не считая художественной прозы, разрешилась хмурым прохладным утром. По серому асфальту новосибирского перрона, начав свой путь от гипсовой статуи матери пионера, кружила, вскидывая сломанные крылья, вчерашняя газета, вздрагивала, переворачивалась, шелестела, но воспарить уже, увы, не могла. Эта, должно быть, не без умысла поставленная Матерью-Природой инсценировка "Песни о Соколе" не нашла, однако, живого отклика у немногочисленных зрителей, в воскресное утро оказавшихся волею обстоятельств вдали от мягких домашних подушек и шерстяных одеял. Поскольку таковых, приюта в зале ожидания не нашедших, в самом деле меньше обычного для этого времени года, мы без ущерба для реалистического восприятия можем сосредоточить свое внимание лишь на двоих.