Однако вопреки ожиданию молниеносно ему не подчинились. Пришлось "еще раза два оглашать округу звоном железа и категорическим требованием, прежде чем в темноте зашевелилась тень Лысого.
Воспользуемся чужой шуткой, откроем ненароком литературные привязанности, итак, если до сего момента мы знали Александра Егоровича с плохой стороны, то сейчас он повернется к нам совсем уже неприглядной.
- А ну, иди сюда,- очень ласково поманил он Мишку, весьма ловко при этом пряча самодельный ломик в тень от кузовного борта. Впрочем, Лысый, подозревая, должно быть, нечто вроде этой невинной хитрости, не спешил принять приглашение.- Да иди же, иди,- совсем уже по-отечески позвал Александр Егорович и почти убедил несчастного если не в своей доброте, то в бессмысленности сопротивления, однако роковое движение сделано не было.
В этот отчаянный момент что-то грохнуло за спиной у Мишки, кузов вдруг разом задрожал, завибрировал, и стремительная фигура, рассекая розовой задницей темноту перед носом Александра Егоровича, перемахнула через борт и кинулась наутек.
- Куда! - забыв все свои тактические приготовления, закричал так вот изящно одураченный шоферюга и в мстительном порыве с воплем: - Стой! кинулся вослед.
Этого было достаточно, Михаил не упустил миг удачи, и за спиной Егорыча затрещали кусты, в которые с обочины, как пловец, кинулся Лысый.
- Паскуды! - в отчаянии взвыл обманутый, оборачиваясь и теряя на это движение еще пару драгоценных секунд и метров.
Нет, теряя все, ибо товарищ выручал товарища, пример Лысого вдохновил Штучку, и он сиганул вбок, вниз, зашуршав галькой на насыпи.
"Аа-ах" - швырнул Александр Егорович монтировку в исчезающую голову. "Шлеп" - сухо вошла она явно не в разгоряченную плоть. Минуту или, может быть, две ползал в темноте лишившийся добычи Егорыч, искал ладную, по руке сделанную железку, в конце концов лишь чудом не наколол свой зоркий шоферский глаз на черную ветку, плюнул, бросил отчаянный взгляд, выругался ужасно и почти со слезами поплелся к своему оскверненному "зилку".
Когда все затихло и на дорогу вместе с мелкой теплой пылью опустилась тишина, из-за облаков лучистым медяком вдруг вывалилась луна, и в ее ровном сиянии откуда-то из-за деревьев, из овражка выступил Штучка. Запахиваясь в чужую ковбойку, как журнальная девица в коротенький халатик, он влез на насыпь и голосом, полным мольбы и надежды, крикнул:
- Мишка! Мишка! Грач! Не бросай меня! Мишка!
Он кричал сначала громко, почти весело, почти шутя, потом все тише, с легким надрывом и наконец совсем умолк, и почему-то именно эта потеря надежды смутила железного Мишку, ему стало стыдно, и, забыв минуту назад самому себе данную клятву, он вылез из укрытия и, словно продолжая так нелепо прерванный дорожным происшествием разговор, сказал:
- На,- протягивая Евгению, как брату, недостающую часть туалета.
Вот и все. Последний, кому сегодня ночью довелось перекреститься, был (перемена рода), была баба, проводница плацкартного вагона скорого поезда Абакан - Москва. Приняв на станции Топки в половине третьего ночи двух пассажиров до Новосибирска, проводив на места, вернувшись к себе и укладываясь на служебный диванчик, она с неравной смесью жалости и гадливости вдруг припомнила забавную подробность. У одного из парней (второй, что пониже, вообще страх Божий, бритый, с побитым лицом), так вот у другого, ничего из себя такого, только, видно, сильно выпившего или еще чего. упаси Боже, так вот у него на ногах не было обуви. Одни только носки, желтые. модные, а на одном дыра...
- Господи,- зевая, фыркнула утомленная женщина и осенила себя крестным знамением.
* "А" и "Б" СИДЕЛИ НА ТРУБЕ ЧАСТЬ ВТОРАЯ *
ПЕЙТЕ ОХЛАЖДЕННЫМ
Итак, свершилось... и Свобода подмигивает весело у входа... хэй-хэй-хэй и тру-ля-ля... короче, все... условности отброшены, предрассудки развеяны, надругательство во имя высокой идеи (всеобщего и полного самовыражения) доведено до логического конца. Ура! И вот уже под крылом самолета (за черным непроницаемым окном вагона) о чем-то поет (раздражая орлоподобных ворон на телеграфных столбах) зеленое море тайги. Большие шахматные часы нашего приключения наконец-то, после долгих, но обязательных светскостей: кивков, рукопожатий, улыбок и легких похлопываний по спинам и животам - запущены. Погоня за мечтой началась, великий час исполнения желаний приближается теперь с каждой новой страницей:
Yeah, yeah, yeah, hally-gally.
Впрочем, пока тайга поет, а летчик пытливым взором буравит ночь, выискивая поляну, куда он "прямо" посадит стальную птицу, автор может оглянуться и подвести сладостный итог своим творческим мукам и художественным поискам. (Все ж с той поры, когда рука с зажатым в ней стилом вознеслась над листом и, вздрагивая от вдохновения, пошла писать: "Декан электромеханического факультета Южносибирского горного института Сергей Михайлович Грачик слыл полным идиотом..." - уже пару раз с шипением и звоном Новый год встречался с Новым счастьем.)