Ровно в семь, гордо неся тучное тело, в кафе вплыла Ленка. Охотницы за столиком у входа проводили ее сочувственно-насмешливым взглядом, каким обычно одаривают молоденькие шлюшки выбывших из конкурентной борьбы тридцатилетних женщин «бальзаковского возраста», легкомысленно забывая, что потешаются над собственным неотвратимым будущим. Александра же вспомнила, как увидела Ленку первый раз в ресторане гостиницы «Пекин», куда была приглашена тогда еще не бывшим Ленкиным мужем, видимо, желавшим на потеху мужскому тщеславию продемонстрировать Александре достоинства своей, к слову сказать, уже второй жены. Обольстительная Ленка в коротком облегающем платье цвета перезрелой вишни, натренированно покачивая бедрами, прошла между столиками, приковывая взгляды всех мужчин, еще находящихся в активной стадии бытия. Казалось, все они вдохнули при ее появлении и дружно выдохнули только после того, как обольстительница села за столик, закинув ножку на ножку. Самец-культурист был счастлив! В отличие от Кузи, явно мечтавшего запаковать свою спутницу в черный мешок паранджи, он, напротив, получал кайф, замечая завистливые и похотливые взгляды на ту, которая волею судьбы была дарована ему для любовных утех, не без оснований считая, что красивая спутница повышает статус мужчины. Весь вечер он переводил плотоядный взгляд с Александры на новую спутницу жизни и, судя по задумчиво-томному виду и пеплу сигареты, стряхиваемому прямо в недопитую чашечку кофе, втайне лелеял мечту о групповом сексе…
Ленка, чмокнув Александру в щеку, расположилась напротив, сделала глоток красного вина, и без вступления, словно они расстались несколько минут назад, напевно растягивая слова, продолжила нескончаемый рассказ о бывшем муже, уже несколько лет пребывающим с новой семьей в командировке где-то то ли в Сербии, то ли Хорватии, может даже Черногории, — «да, впрочем, какая разница — алименты все равно не платит!», о незавидной доле заведующей социальной аптекой при районной поликлинике, о назойливом наркомане соседе, уверенном, что у нее — фармацевта — в квартире должны храниться несметные запасы «дури», о любимой собаке, чуть не оставшейся без глаза в сражении с помойной кошкой, о нищенской зарплате и о многом другом, составлявшем жизнь одинокой разведенной женщины.
Потягивая апельсиновый сок через трубочку, Александра пыталась внимательно слушать подругу, которая, как всегда, вытащила ее «всего на полчасика» излить душу. Она и сама не знала, зачем ей были нужны эти встречи, похожие на самоистязание. Слушать было сладостно-противно. Хотя, ничто так не сближает женщин, как союз против мужчины, который теперь уже и не их, а принадлежит вообще какой-то третьей… дуре. В том, что она — дура, сомнений просто не могло быть.
