Величественная базилика со сводчатыми потолками нефов и уже полутемными витражными окнами словно старалась растворить его в огромном пространстве великолепия и превратить в крошечное создание — ничтожное перед каменным величием веры. Но Соловьева сейчас не интересовала архитектура, он, стараясь неслышно ступать под гулкими в тишине сводами, направился сразу к белой мраморной статуе Богоматери с младенцем Иисусом на руках. Прекрасная Дама Парижа была по-царски величава и недосягаема — под стать храму. Казалось, она вытянула невидимую руку ладонью вперед, предупреждая, что близко подходить никак нельзя. Лицо младенца тоже показалось не детским. Он был скорее похож на умудренного долгой жизнью маленького старичка с крепко сжатыми губами.
«Похоже, это не моя Богиня», — разочарованно подумал Соловьев, вспоминая, что та в видениях была теплой и лучезарной, зовущей к познанию, добру и гармонии.
«Нет, это определенно, не Она, — размышлял он, уже направляясь к выходу, — но это точно Ее собор, потому что в нем есть тайна. Значит должны быть какие-то знаки, которые я просто не увидел в спешке».
— Вы довольны, мсье? — прервал его размышления возчик, ожидавший возле экипажа.
— Вполне, — неохотно ответил Соловьев, который не любил, когда кто-то вторгался в его мысли.
— Я вам так скажу, мсье, — на усатом лице возчика появилось доверительное выражение, — может вам будет интересно узнать, моя покойная бабушка рассказывала со слов своей бабушки, что на этом самом месте раньше стоял храм, — он огляделся по сторонам и понизил голос, — Великой Египетской Богини. Внутри была ее статуя, и наш город назван в ее честь.
Соловьев, который уже занес было ногу на ступеньку экипажа, приостановился, слушая с интересом.
— Статуя богини находилась в храме еще триста лет назад, — продолжил возчик, явно польщенный вниманием, — пока христианские священники не догадались, что прихожане и многие паломники, приходят сюда с молитвами и просьбами, потому что, — он снова заговорил тише, — считают статую не Матерью Христа, а Великой Египетской Богиней. Представляете, мсье? — спрятал он хитрую улыбку в пышных усах. — Вот тогда-то и решили старую статую разрушить. И разрушили. Но, людская молва до сих пор говорит, — он опять огляделся и перешел на громкий шепот, — что тайные служители Богини сохранили и спрятали кусочки прежней статуи в разных городах по всему свету. И в Париже тоже. Так-то вот, мсье, — забрался на свое место и щелкнул кнутом.
