«Наверное, давно не был на родине и отвык», — предположила Александра, и, не произнося ни слова, сняла солнечные очки, зацепила их дужкой за край выреза на майке и тоже, не моргая, уставилась на хозяина. Смотреть было легко, потому что она, убрав перегородку очков, применила старый испытанный способ защиты от попыток проникновения — мысленно накрыла американца стеклянным стаканом. Видимо, в стакане ему стало неуютно — он заерзал и, наконец, заговорил.
— Питер. Питер Гринфилд, — многозначительно представился он.
«Джеймс. Джеймс Бонд», — мысленно передразнила она американца. — Забавные у них бывают фамилии, если переводить. Питер «Зеленое поле» — одна из таких, хотя Питеру, конечно, далеко до неотразимого Клинта Иствуда, который и не Иствуд вовсе, а настоящий «Восточный лес», в дебрях которого уж сколько лет сбиваются с пути многочисленные поклонницы. Но американцы со своим примитивным английским даже не понимают, насколько это смешно. Мы в русском забавные фамилии хотя бы окончаниями стараемся замаскировать, а у них все напрямую, как у украинцев с их фамилиями типа «Могила» или того прикольнее — «Огрызок». Почему-то вспомнила недавний звонок приятеля из Крыма — Володи Башмакова, который растерянно сообщил, что по решению самостийных украинских властей, решивших перевести все русские фамилии на украинскую мову, он теперь вовсе и не Башмаков, а Черевичкин, отчего пребывает в состоянии жуткой депрессии. А как иначе может чувствовать себя человек, у которого отнимают родовую фамилию и разрывают связь с предками? Она тогда его постаралась успокоить, сказав, что пусть радуется, что не стал «Пискинсом» как ее знакомый из Прибалтики — Сева Пышкин.
— По-русски мое имя звучит как Александра, а сокращенно — Алекс, — выдержав паузу, представилась она, решив облегчить жизнь американцу.
— О кей, — неожиданно заулыбался хозяин, — называть вас Алекс мне проще. Хотите чай, или может каркадэ? — наконец, вспомнил он о законах восточного гостеприимства.
— Предпочитаю каркадэ.
— Холодный или горячий?
— Холодный, — после секундного размышления, которое ушло на то, чтобы вспомнить, который из двух повышает, а который понижает давление, ответила Александра.
— О кей, — кивнул американец и поднялся. — Чтобы вам не было скучно, пока я буду готовить напиток, послушайте музыку, — предложил он и, не дожидаясь согласия, нажал клавишу плоского проигрывателя, прикрепленного к стене, одарил ее долгим задумчивым взглядом и вышел на кухню.
«Видимо, сеанс гипноза не удался, — подумала Александра. — Теперь хочет ввести меня в транс музыкой. Как у него все продумано! Музыка, напитки, полумрак», — она хмыкнула, но потом все же решила оставаться серьезной.
— Ну, что ж — в транс, так в транс, — вполголоса сказала она себе, подложила поудобнее подушки под спину, привалилась к стене, прикрыла глаза и прислушалась. Вокруг разливались звуки незнакомой музыки, в которой не было привычной гармонии. Звуки то нарастали, то затихали, раскачивая комнату как лодку, брошенную в море без паруса и весел. Показалось, что она слышит неясные, едва различимые голоса, которые плавали вокруг, слегка покачиваясь на невидимых волнах, и окутывали голову. Нет. Скорее, она сама плавала среди них, силясь понять, что же нашептывает пространство, но когда она приближалась к одному из голосов настолько близко, что казалось могла расслышать сказанное, голос затихал, давая возможность быть услышанным другим — тем, от которых она отдалилась. Странная игра забавляла своей загадочной бессмысленностью…
Музыка вдруг стихла, как вода, впитавшаяся в песок, от которой остается только влажный след. Она открыла глаза и встретилась с взглядом Питера, который неподвижно стоял напротив, держа на вытянутых руках поднос с прозрачным чайником и двумя чашками.
— Мне понравилась музыка, — сказала она и улыбнулась.
— Как бы вы назвали ее? — спросил он, ставя поднос на небольшой круглый столик.
— Зарождение Вселенной, — не задумываясь, ответила Александра, сама не понимая, почему ей в голову пришли именно эти слова.
Питер застыл, склонившись над столиком, будто в почтительном поклоне, а потом поднял глаза и тихо произнес:
— Не могу поверить, что это вы…
«В глазах „Зеленого поля“» распустились яркие цветы благоговения! — составила она в голове пышную восточную фразу, наблюдая за странной реакцией хозяина. — Но что означают его слова? Что он имеет в виду? Или я ослышалась? Надо бы проверить».
— Да, предполагаю, что я, это именно я! — сказала она решительно.
Питер опустился на подушки и неторопливо наполнил чашки рубиновой жидкостью.
— Мне правда понравилась музыка, — еще раз повторила она. — Там все время звучало какое-то неизвестное мне слово?
— Абраксас, — сказал Питер.
— Да-да, похоже на «абраксас», — подтвердила она. — Слово имеет какой-то тайный смысл? — поднесла чашку к губам и отпила глоток каркадэ.
— Это имя гностического солнечного божества, которое на греческом составлено таким образом, чтобы числовые значения букв давали в сумме 365.
— Количество дней в году?
