— Да. Это часть солнечного мифа, — показалось, неохотно сказал американец и опустил глаза, словно сомневаясь, стоит ли об этом говорить дальше.
— Не хотите объяснять? — прервала Александра затянувшуюся паузу.
— Любите тайны? — уклонился он от ответа.
«Глупый вопрос! — снисходительно подумала она. — Наивный, как и большинство мужчин, Питер не понимает, что тайны женщины предпочитают даже… хорошим французским духам».
— Обожаю! — воскликнула она совершенно искренне. — Скажу вам по секрету, — наклонилась вперед и перешла на доверительный тон, — я профессиональная собирательница всего тайного и скрытого. Все собранное нанизываю на нитку, а потом решаю — годятся ли эти бусы для того, чтобы повесить на шею для всеобщего обозрения, или их придется всю жизнь хранить в шкатулке под замком.
«Неудачный образ», — подумала она, потому что словосочетание «шкатулка под замком» вызвало неприятные ассоциации.
— Главное, чтобы нитка была прочная, — усмехнулся Питер.
— Я бережно отношусь к дорогим мне вещам, — сказала Александра, которая не привыкла проигрывать словесные дуэли.
— Что ж… — американец помедлил, потом устроился поудобнее, видимо, готовясь к долгому рассказу.
— Известно, что во всех древних этнических культах и в средиземноморье, и у майя, и я недавно прочитал в одной книге — у вас в России тоже, солнце всегда было великим богом. Да и разве могло быть иначе? Ведь солнце — великий животворящий источник света и тепла. И ни у кого из древних даже сомнения не возникало по этому поводу. Но потом — по мере укрепления христианства в головах людей словно что-то перевернулось или сломалось. Естественная связь с окружающим миром стала называться язычеством, а все учения, основанные на этой связи — ересью. Появились немыслимые фантазии, в которых солнцу в лучшем случае не уделялось внимание, а в худшем его чуть ли не отождествили с дьяволом. Вот вы сейчас смотрите на меня с удивлением. Тогда я спрошу, к примеру, как вы относитесь к числу 666?
— Никак не отношусь, — Александра пожала плечами, — потому что это — бытовые предрассудки, выросшие из религиозных. Три шестерки — так называемое «число Зверя» из Книги Откровения, если мне не изменяет память.
— А откуда на самом деле появилось это число, знаете?
Александра помотала головой.
— Это сумма чисел в солнечном магическом квадрате.
Она вопросительно взглянула на него.
— Солнечный магический квадрат — это квадрат, разделенный на 36 клеток, в каждую из которых вписаны числа от 1 до 36 таким образом, что сумма чисел в любой строчке по горизонтали, вертикали или диагонали, составляет «солнечное число» 111.
— И причем здесь 666?
— Как причем? — воскликнул Питер. — Я же сказал, что сумма всех чисел в квадрате составляет 666. Это — гематрия.
— Геометрия? — на всякий случай переспросила она.
— Гематрия, — повторил Питер. — Хотя действительно слово произошло от греческого «геометрия». Но гематрия — это сакральная мудрость, символический буквенно-числовой язык, который изучали не только в древности, но до пятнадцатого века даже — в Оксфорде!
— Что же тогда означает число 666?
— Это числовое значение имени Духа Солнца, а 111 — имени Разума Солнца.
— Числовое значение имени? Не совсем понимаю, — сказала она.
— О-о! Это так просто! Возьмите, к примеру, число 888.
— Насколько я помню, его связывают с именем Иисуса.
— А почему, помните?
— Нет.
— Греческое написание имени Иисуса дает в сумме 888. Двадцать четыре буквы греческого алфавита имели числовые значения. Более того, в алфавите было три дополнительных значка — дигамма, коппа и сампи, которые использовались только для обозначения чисел — 6, 90 и 900. Впрочем, и еврейские и арабские буквы и ваши русские церковные славянские буквы тоже имеют числовые значения.
— Мы говорили о солнечном мифе, — напомнила Александра, по вдохновенному лицу Питера поняв, что на тему гематрии он готов рассуждать бесконечно.
— Да, действительно, — он улыбнулся. — Алекс, вы помните Евангелие от Иоанна? Самые первые строки? — американец взял свою чашку с напитком, давая гостье время подумать.
Александра пожала плечами. Конечно, в «Артефакте» дискуссии на теологические темы были обычным делом, но Священное Писание к ее исследованию отношение не имело.
— «Вначале было Слово»? — неуверенно сказала она. — Кажется так?
— Обычное заблуждение, — Питер глянул снисходительно. — «Слово» — крайне неточный перевод с греческого, в котором на самом деле звучит «Логос», — пояснил он.
— А что такое «Логос»? — спросила Александра.
— О-о! У слова «Логос» великое множество значений: это — и первоначало, и естественный порядок вещей, и разум, и речь, и гармония, и взаимосвязь всего во вселенной. Так вот, если заменить не вполне понятное «Слово» в тексте Евангелия от Иоанна на «Логос», то… — он прервался, нарочито медленно поднося чашку ко рту.
— И что тогда получится? — нетерпеливо спросила Александра.
— А получится тогда вот что, — Питер, с видимым удовольствием, начал произносить измененный текст:
«Вначале был Логос… и Логос был у Бога… и Логос был Бог», — он замолчал, будто давая гостье осмыслить услышанное.
