– Оставим этот разговор, моя дорогая. Я вижу, вы осознали всю недостойность вашего поведения. Если же это очередная ложь с вашей стороны, – король посмотрел на священнослужителя, – пусть судит вас Господь.
Его величество протянул руку королеве, проводил ее до двери и плотно прикрыл последнюю. После этого король Эдуард склонился к руке, поданной ему кардиналом Линном.
– Вчерашнее забыто, как я вижу. Это мудрое решение, сын мой.
– Жаль только, что кроме вас, ваше высокопреосвященство, этого решения никто не оценит.
– Господь оценит.
– И пусть возблагодарит он меня за эту мудрость проявлением… пусть не понимая, но хотя бы терпения со стороны моей супруги.
Со вздохом король облокотился на стол. Он говорил обыкновенно тихо, но следующая его фраза едва была расслышана его собеседником:
– Вы видели ее?
– Да, мой король.
– Я полагаю, что она не почувствовала своей вины в том беспокойстве, которое я испытываю.
– Да, мой король.
– Что ж… Она не оставила мне выбора. Придется искать встречи с ней. Быть может, мне удастся лично сделать то, что не удалось при вашем содействии, ваше высокопреосвященство.
– Смею заметить, баронесса Грей не одобрит этой встречи. Да и ее величество… Она, несомненно, посчитает ее свиданием, если узнает.
Кардинал Линн поправил подушку на кресле и присел на самый край. Король Эдуард продолжал стоять в прежней позе: ссутулившись, опустив голову так, что подбородок его касался груди. Было несложно догадаться, что его величество не намерен поддерживать беседу, но и окончить ее пока не желает.
– Мой король, – вновь негромко заговорил кардинал, – позвольте дать вам совет? Расскажите все вашей супруге. Без намеков, а открытым текстом и чистую правду. Я полагаю, после этого ее величество перестанет осложнять вам жизнь.
– Спасибо, мой друг. Совет хорош, но я вынужден от него отказаться. София порой бывает слишком болтлива. Сама того, в чем я уверен, не желая, она может раскрыть опасные секреты. Да и пищу ее подозрениям я продолжаю давать с завидной регулярностью. Так что я буду и впредь молча сносить обидные упреки моей нежно любимой супруги. Можете считать это моей карой, если хотите.
Король выпрямился. Обойдя вокруг стола, остановился возле окна, с грустью посмотрел на королеву, быстро пересекающую садовую дорожку. Ее величество, вероятно, возвращалась к себе.
– Ваше высокопреосвященство, слышали ли вы о том, что случилось вчера на балу с виконтом де Гра? – словно нарочно стараясь отвлечься от мыслей о супруге, поинтересовался король Эдуард у своего собеседника.
– У него украли честь, насколько мне известно.
– И что вы думаете о воре?
Не зная, что ответить, поскольку о таких вещах кардинал Линн всегда предоставлял право думать полиции, священнослужитель пожал плечами.
– Полковник сегодня утром стремился меня убедить, что это просто ограбление. Однако я своего мнения не изменил.
– И каково же ваше мнение, позвольте узнать, мой король?
– Говорят (но это только слухи), что виконт был одним из заговорщиков, которые планируют будущим летом свергнуть меня. Не знаю, прав ли я, или прав уважаемый полицейский, но я хотел бы попросить вас об услуге, мой друг. Когда Полковник придет к вам, а этого следует ждать, ведь вы для него один из свидетелей, сообщите ему мое мнение, но так, будто это ваше собственное.
Кардинал нахмурился:
– Мой король, но зачем же?
– Совершил ли кражу мой верный подданный или же она не имеет никакого отношения к интригам заговорщиков, с моей стороны глупо не использовать сложившуюся ситуацию в свою пользу. Пусть враги мои знают, чего могут лишиться, если поднимутся против меня.
Слух, при содействии его высокопреосвященства, намеренно пущенный королем Эдуардом, достиг ушей его супруги почти в то же время, когда достиг ее величество другой слух. Тот, в который обратилось невинное замечание Анны-Марии, высказанное ею дворецкому Джону касательно произошедшего на балу. Пожалуй, не исходи слухи эти от короля и баронессы Грей, не будь они так похожи, ее величество могла бы поверить в то, что двум разным людям пришла в голову одна и та же мысль. Однако, ввиду выше означенных обстоятельств, опуская безынтересное для нее, похожее на правду содержание, королева София позволила своим мыслям идти в следующем направлении: «Слухи – сходство – уговор – связь – несомненная любовь!»
От умозаключения, подтвердившего ее прежние подозрения, ее величеству стало крайне тревожно на душе. А от мысли, что король Эдуард защищает девицу, ее едва не начало трясти. Королева София была достаточно умна, чтобы понять, что добиться успеха, действуя против Анны-Марии, может, лишь атакуя в открытую, имея на руках неопровержимые доказательства преступления этой девушки. Во всех остальных случаях ее деятельность обречена на провал. А поскольку никакого преступления, кроме того, что приписывала ей королева София в своих мыслях, Анна-Мария не совершала, выступление ее величества откладывалось на неопределенный срок.
– О! – застонала королева, без сил опуская руки и едва не разливая содержимое кофейной чашки на свой подол.
