– Конечно, конечно! Я это поняла, – очаровательно улыбнулась воровка. – Но ужин обычно имеет место быть вечером… Полагаю, будет не так-то просто убедить госпожу покинуть дом в это время. К тому же, дворецкий непременно поинтересуется, куда баронесса уходит: господин Джон присматривает за ее благородием по просьбе ее супруга. А убедить Джона в чем-то сложнее, чем госпожу. Ведь он гораздо лучше понимает, какого рода развлечение может выпасть на долю юной девушки, и какого рода слухи будут связаны потом с именем его хозяина.
Граф де Монти понял, куда клонит Лайза и почему. Девушка пощупала кошелек и пришла к выводу, что денег в нем маловато для безоговорочного пособничества ловеласу. Однако больше средств для организации встречи с баронессой у его сиятельства не было, и ему пришлось воздействовать на Лайзу иначе, чем она предполагала.
– «Я поняла» – говорите вы, но продолжаете думать о мерзком! – с укоризной покачал головой граф. – Даю вам слово чести: я намереваюсь встретиться с баронессой не для того, чтобы отдать ей всего себя. Я желаю лишь подарить ей свою любовь. Я желаю признаться ей в моих чувствах и провести с ней вечер за прекрасным ужином.
Его сиятельство говорил весьма убедительно. Особенно воровке понравился ход со «словом чести». И все же, наблюдая за своим собеседником и подмечая малейшие детали, девушка ни на миг не поверила в искренность графа де Монти. Мысли в голове ловеласа были далеки от чистого и светлого. Лайзе вновь стало жаль Анну-Марию.
Однако и о себе забывать не стоило. Поэтому воровка сделала вид, что граф сумел ее убедить. Это был шанс проникнуть в дом дворянина и не вызвать при том никаких подозрений, поскольку граф приглашал даже не ее, а баронессу Грей. К тому же, после того, как «дворянская честь» этого человека окажется у нее (в этом воровка уже не сомневалась), граф де Монти не посмеет упомянуть ни о горничной, ни о госпоже полиции. А значит, с этим делом Лайза никак не будет связана.
– Вот и славно. В таком случае, я жду сегодня прелестную баронессу в девять вечера у заднего входа моего дома. Я надеюсь на вас, Лайза, – улыбнулся напоследок граф девушке.
– Не беспокойтесь. Я сделаю все, как надо, – ответила воровка.
Покинув экипаж и дождавшись, когда он скроется вдали, девушка медленно побрела в сторону дома. В одной руке у нее был конверт, в другой – кошелек с деньгами. Конечно, дорожи Лайза этими предметами, она бы непременно спрятала их. Но она не видела в этих предметах никакой ценности для себя. В кошельке воровка нащупала всего лишь пять серебряных монет. Сущий пустяк. При других обстоятельствах за работу с такой скудной оплатой и браться не стоило. Без письма графа также можно было легко обойтись: его содержание автор изложил вслух. Гораздо важнее предметов в ее руках, для Лайзы сейчас были собственные мысли.
«А ведь Маска знал, – думала Лайза, – что граф де Монти положил глаз на Анну-Марию. Он предполагал, что в ближайшее время его сиятельство предложит госпоже тайно встретиться. Граф, по его собственным словам, вторую неделю страдает от неразделенной любви. Срок для него достаточный, чтобы пожелать встречи с объектом своей симпатии, и срок, в то же время, почти достаточный для графини де Монти, чтобы заподозрить измену. И обо всем этом господин в черном, безусловно, подумал, называя имя новой жертвы.»
Лайза на миг оторвалась от размышлений, поймав себя на том, что вглядывается в лица идущих навстречу людей. То, что Маска – дворянин, она поняла еще при первой их встрече. То, что он вхож в высшее общество, так же не вызывало сомнений. Но кем он был без маски? Как девушка ни старалась, ни на балу, ни на одном из приемов ей не удалось увидеть никого, хотя бы отдаленно напоминающего таинственного господина.
* * *
Лайза не заметила, как добралась до дома. Дворецкого на пути в комнату госпожи ей не встретилось, чему горничная была очень рада. Врать Джону не хотелось. Но и рассказать, куда на самом деле вечером баронесса Грей горничная не могла.
Анна-Мария восприняла принесенные новости с неожиданным воодушевлением.
– Как мило с его стороны пригласить меня на ужин! С прошлого бала ведь уже прошла почти неделя, а до бала следующего еще почти десять дней. Я уже и не надеялась, что мне удастся развлечься в эти дни, – объяснила девушка горничной свой восторг. Однако после этого немного нахмурилась: – Джон, разумеется, будет против поездки. Он всегда против, когда что-то может доставить мне удовольствие. Но мы ведь ему ничего не скажем?
– Господин Джон заметит наше отсутствие, – вздохнула Лайза. – Поэтому что-то нам все же придется сказать.
– Когда он заметит, мы уже будем далеко, – заметила юная баронесса. – А когда мы вернемся, мы вовсе не будем обязаны перед ним отчитываться. Он всего лишь дворецкий!
Лайза так не думала. Джон, была уверена горничная, потребует ответа в любом случае. Но, с другой стороны, почему ее должен заботить вопрос, который зададут не ей? Что же до ее молчания перед поездкой… Да ей просто выбора не оставили, загрузив работой и не позволив отлучиться ни на миг!
