В назначенный час девушки покинули дом. Лайза настаивала на тайной поездке, тем более что сгущающиеся сумерки способствовали этому. Но юная баронесса не приняла доводов служанки и приказала подать карету к парадному входу.
– Хозяйке не подобает прятаться от своих слуг, когда она не делает ничего дурного, – заявила Анна-Мария.
«Неужели она действительно верит, что граф де Монти всего лишь пригласил ее на ужин?» – поразилась Лайза. Но слова не сорвались с языка, хоть девушке и хотелось немного прояснить госпоже ситуацию. К тому же беспокойство за Анну-Марию уступило на некоторое время иному интересу. Спускаясь по ступеням парадного крыльца, горничная заметила, как человек, явно скрывающийся от нее и юной баронессы, легкой тенью метнулся в сторону дома барона Грея. Лайза остановилась на миг, чтобы получше рассмотреть его, но так и не сумела разглядеть большего в сгущающейся темноте.
Горничная поначалу решила, что это Джон следит за ними. Должно быть дворецкий заподозрил неладное. Однако когда карета остановилась перед домом графа де Монти, Лайза не заметила ничего подозрительного. Это было странно. Зачем нужно было следить за девушками возле дома и не сопроводить их к конечной цели поездки?
Тогда Лайза подумала, что, может, это Маска пришел раньше обычного. Но и эту мысль пришлось отклонить, поскольку появляться в доме барона Грея, не назначив встречу с Лайзой, Маске было незачем. Вором замеченный также не мог оказаться. Его одежда и манера передвижения, скорее, выдавала в нем полицейского шпиона, появлению которого Лайза не смогла придумать убедительной причины. Так и не подобрав сколько-нибудь вразумительного объяснения произошедшему, горничная оставила мысли о незнакомце. Тем более что юной баронессе срочно потребовалось поправить прическу и поговорить о том, что их ждет на ужин.
Ведомые молчаливой служанкой, девушки прошли по мрачным темным коридорам родового гнезда семейства де Монти. Как ни старалась Лайза, она не смогла расслышать ни одного постороннего шума, созданного человеком. Тишина давила и пугала. Было очевидно, что в доме кроме хозяина и пары слуг никого нет. И сам собой напрашивался вывод, что не отъезд графини главная тому причина.
Граф де Монти ожидал гостью в уютной комнате своей домашней библиотеки. Он расположился в широком кресле перед камином, вытянув вперед ноги, и с легко угадываемым удовольствием потягивал из бокала красное вино.
– Баронесса! Как я рад вас видеть. Прошу, чувствуйте себя как дома. Располагайтесь поудобней и начнем.
Анна-Мария устремила на хозяина пристальный взгляд, так не шедший ее по-детски наивному личику.
– Простите, ваше сиятельство, но что именно вы предлагаете начать?
– Наш разговор, разумеется.
Девушка звонко рассмеялась и охотно села в указанное кресло всего в шаге от хозяина дома. Лайза отказалась занять предложенное ей место у дальней стены. Горничная предпочла остаться возле своей госпожи, чтобы в случае необходимости (а это непременно должно было произойти) прийти ей на помощь. К разговору юной баронессы и графа де Монти Лайза не прислушивалась, но наблюдая за хищными взглядами хозяина дома. Ее ненависть к господину Маске и самой себе усиливалась с каждым таким взглядом. Ведь это по их вине юная баронесса находилась сейчас в доме его сиятельства.
По прошествии получаса граф, раздобревший от приятного общества и рубинового напитка, залпом осушил очередной бокал и поднялся со своего места. Баронесса, очевидно, подумала, что он отправился за еще одной порцией вина, и не выказала ни малейших признаков беспокойства относительно происходящего. Лайза же почувствовала смутную тревогу, которая почти сразу подтвердилась: граф направился в сторону камина.
Еще раньше воровка заметила на каминной полке платок, под которым опытным глазом воровка сумела распознать спрятанное ожерелье. И теперь именно к этому платку потянулась рука графа де Монти. Бросив на него короткий безразличный взгляд, его сиятельство швырнул ставшую бесполезной тряпку на пол и взял то, что платок скрывал.
– Взгляните, баронесса. Это моя честь, – с такими словами его сиятельство протянул ожерелье девушке.
Лайза внимательно посмотрела на графа, ожидавшего реакции гостьи на подобное откровение. Хозяин дома терпеливо ждал, опасаясь, что излишняя напористость может все испортить. Лайза перевела взгляд на Анну-Марию. Госпожа стояла вполоборота, и рассмотреть ее лица горничная не могла. И все же по напряженным плечам, по бледности ее рук, воровка сумела верно предположить, что юная баронесса никак не ожидала услышать сказанные слова и, хоть и старалась это скрыть, была напугана происходящим.
Не смея прикоснуться к ожерелью, она, словно не смела отвести от него взгляд. Безмолвная игра продолжалась с минуту, пока, в конце концов, граф не пожелал, как видно, надеть ожерелье на шею гости. Юная баронесса вздрогнула и, уже не пряча своего страха, посмотрела на хозяина дома.
– Как это понимать? – раздался в тишине ее дрожащий от волнения голос.
– Я хотел позволить вам примерить мое сокровище, Анна-Мария…
