Его тщедушный напарник лежал на полу в позе нерожденного ребенка, подтянув ноги к животу, и не подавал признаков жизни. Волосы на голове у него потемнели и слиплись – должно быть, от крови. На полу возле головы темнела небольшая лужица.
Матюша перебрался через коробки и ящики, склонился над напарником и негромко позвал его:
– Хорек, ты живой?
Хорек не отозвался, и Матюша подумал, что он мертв.
Эта мысль вызвала у него в душе неожиданный отклик.
Они уже два года работали вместе, Хорек часто прикалывался над толстокожим напарником, высмеивал его обжорство и медлительность, но тем не менее Матюша успел привязаться к нему, и теперь его маленькие глазки наполнились теплой влагой.
– Хорек, кто же тебя так? – проговорил Матюша горестно и добавил с закипающей в душе яростью: – Найду гада, на куски порву!
Впрочем, на место ярости тут же вернулась жалость к напарнику, он наклонился ниже и потрогал его плечо.
Хорек в ответ на это прикосновение шевельнулся и негромко, жалобно застонал.
– Так ты живой? – бурно обрадовался Матюша. Поставил канделябр на швейную машинку, поднял Хорька, порадовавшись при этом, что тот такой легкий, и понес его к выходу из чулана.
Когда он вышел в коридор, дверь чулана от сквозняка захлопнулась, и от сотрясения канделябр с горящими свечами упал на пол. Матюша этого не заметил, а если бы и заметил – не обратил бы внимания: его сейчас беспокоило только одно – как бы скорее доставить своего полуживого напарника в безопасное место, туда, где ему окажут помощь.
При падении две свечи погасли, но пламя третьей лизнуло сваленные на полу старые журналы. Сухая бумага вспыхнула как порох. С журналов огонь перекинулся на коробку с фотографиями, дальше – на ситцевую занавеску…
Как голодный зверь, пламя пожирало сваленный в чулане хлам, и голод его только усиливался. Через несколько минут огонь полыхал в комнате, как в доменной печи. Еще несколько минут – и от жара лопнуло стекло в маленьком окне, языки пламени вырвались наружу. От проникшего в комнату свежего воздуха огонь приобрел новую силу и кинулся пожирать соседние комнаты…
Матюша уже не видел, как пламя охватило весь дом Самохиных, – он выезжал из коттеджного поселка, торопясь доставить своего друга и напарника в безопасное место.
Наконец Кристофоро покинул дом синьора Кастельнуово. Тот же рослый слуга по имени Петруччо согласился проводить гостя до дома. Они молча шли в ночной тишине, Кристофоро бережно прижимал к груди шкатулку черного дерева, предсмертный подарок синьора Кастельнуово.
Город был погружен в ту мрачную, безысходную тьму, которая наступает незадолго до рассвета. В эти предрассветные часы спящих чаще всего посещают ночные кошмары, тех же, кто не может заснуть, охватывает черное отчаяние. В эти часы чаще всего смерть приходит за человеком. В эти часы в каруджи – узких генуэзских переулках – орудуют ночные головорезы.
Шаги Кристофоро и его спутника гулко отдавались от стен спящих домов, чуть погодя им вторило эхо.
Эхо ли?
Кристофоро прислушался – и мрачное подозрение шевельнулось в его душе. Он дотронулся до плеча своего провожатого.
– Что случилось, добрый господин? – откликнулся Петруччо.
Кристофоро поднес палец к губам и остановился.
В наступившей тишине отчетливо прозвучали чьи-то крадущиеся шаги.
– Мне кажется, за нами кто-то идет! – проговорил Кристофоро едва слышно.
– Пусть себе идет! – самоуверенно отозвался Петруччо и поудобнее перехватил свою дубинку. – Они не посмеют на нас напасть, а ежели посмеют – горько пожалеют об этом!
Тут, словно в ответ на его самоуверенные слова, из темноты вынырнули две еще более темные фигуры, и в воздухе мелькнули обнаженные клинки.
Кристофоро тоже обнажил свой меч, но он мог действовать только одной рукой – второй он по-прежнему прижимал к себе драгоценную шкатулку.
Кроме того, очень тяжело было сражаться в темноте, не видя своих противников, определяя их положение только по неясным теням и тяжелому хриплому дыханию. Те же, казалось, видят в темноте, как кошки или как летучие мыши.
Поначалу, несмотря на темноту, дюжий Петруччо ловко орудовал своей дубинкой, отбивая удары нападающих. Но потом один из них ранил его в плечо. Слуга отступил, перехватив дубинку левой рукой. Кристофоро отбивался своим коротким мечом, но чувствовал, что враги постепенно одолевают.
– Отдай шкатулку, – прохрипел один из них, оттесняя Кристофоро к каменной стене и занося над ним свой меч.
Кристофоро показалось, что в его хриплом голосе слышен незнакомый акцент.
– Отдай ее, – повторил незнакомец. – Отдай – и тогда останешься жив!
Но тут верный Петруччо нанес ему удар по голове. Правда, дубинка соскользнула, и основная сила удара пришлась на плечо грабителя, но тот все же отступил.
Но отступил ненадолго – второй злодей пришел ему на помощь, и уже оба они загнали Кристофоро в угол.
