– Тихо тут! – прикрикнула Соколова и, подойдя ближе, проскрежетала: – Так… очень интересно. Да это же Махмуд Обоев! Да тебя же вся полиция Северной Осетии обыскалась! Да на тебе убийств висит, как…
– Как на Барбоске блох! – подсказал водитель, за что удостоился сердитого взгляда со стороны Соколовой, которая так боялась собак, что даже слышать про них не могла.
Водитель, надо сказать, на этот взгляд не обратил особого внимания – он был расстроен из-за испорченной куртки.
– Нет-нет… – залопотала женщина, – это брат мой… У него документы…
– Помолчи! – прошипела Соколова. – Молчи, если не хочешь с ним вместе по его делам пойти этапом! И корочки фальшивые мне не показывай, я его по ориентировке узнаю! Ладно, забираем этого с собой, соседний отдел спасибо нам скажет, они давно его ищут. А Барсукову найдем, куда она денется…
И железная женщина Соколова довольно улыбнулась. Но, глядя на эту улыбку, становилось ясно, что лучше бы она этого не делала – у Соколовой были кривые зубы.
Обоев задергался, забился в руках напарника Соколовой и завыл нечеловеческим голосом.
– Еще и под кайфом, – констатировала Соколова.
Как только за ними закрылась дверь, женщина заметалась по квартире, хватая вещи. Ее усатый муж, бывший или настоящий, говорил взволнованным голосом по телефону. На попавшегося под ноги старика она рявкнула по-своему и толкнула его в комнату.
– Эт-та чего? – спросил он, хлопая мутными с перепоя глазами в красных прожилках.
Никто ему не ответил, и он, махнув рукой, пошел спать. А когда проснулся часа через два, то застал совершенно пустую квартиру. Исчезла его фальшивая жена, исчез ее брат или кем он там ей приходился. Исчезли также многочисленные тюки, пакеты и полосатые сумки «мечта оккупанта». Старик окинул взором пустой пыльный коридор и побрел на кухню, чтобы выпить воды из-под крана.
Железная женщина Соколова привезла террориста и убийцу в здание своей серьезной организации и сдала с рук на руки соседнему отделу. Будь Соколова другим человеком, ее бы слезно поблагодарили, мужчине выставили бы пиво или вообще коньяк, а женщине целовали бы ручки и подарили букет свежих роз. Но от Соколовой никто не ждал ничего хорошего, а только гадостей и подлянок, поэтому соседи не знали, как реагировать на ее поступок, и спустили дело на тормозах. Соколова, надо сказать, благодарности и не ждала. Как уже говорилось, человеческие чувства были ей чужды.
Не успела она дойти до своего рабочего места, как по селектору ее вызвали к начальству на доклад. Она пригладила и так прилизанные волосы и поискала в ящике губную помаду. Не нашла и решила идти как есть. Принюхалась по дороге – в этой ужасной захламленной квартире стоял такой запах, она вся им пропиталась. Ну, что уж теперь делать, к начальству опаздывать нельзя.
Соколова начальства не боялась, она вообще никого не боялась, кроме собак, но все же с начальством приходилось считаться.
Разговор в кабинете был недолгим. Начальник как раз говорил по телефону и даже не кивнул ей на стул, что, несомненно, было плохим признаком. Соколова сузила глаза и плотно сжала и без того узкие бледные губы.
– Ну вот. – Начальник положил трубку и посмотрел на нее снизу вверх, подивившись про себя, до чего же неприятная женщина. Но она – отличный работник, что уж тут скажешь. – Ну вот, – повторил он, – звонили от экспертов, там быстренько исследовали зубную карту того обгорелого трупа. И дали пока словесное заключение, что данный труп принадлежит нашему фигуранту Самохину В. А. И помер тот Самохин не от пожара, а от острой сердечной недостаточности, или что там еще с сердцем бывает, инфаркт, что ли… тьфу-тьфу, чтоб не сглазить… Так что не справилась ты с порученным делом, Соколова.
«Как это?» – хотела спросить Соколова, но вовремя спохватилась и промолчала.
– А вот так. – Начальник прекрасно умел читать ее мысли. – У тебя было задание найти этого Самохина, потому как у нас к нему множество вопросов. Точнее, не у нас, а у налоговой службы и еще кое у кого. А теперь, если он мертв, то какие могут быть вопросы? То есть вопросы-то есть, да кто теперь на них ответы даст? Стало быть, отбой, дело закрыто. Как говорится, нет человека – нет проблемы. Так и придется доложить, – начальник поднял глаза к потолку, – дескать, не справились, не доглядели. Упустили фигуранта, не уследили, понятия не имели, что он в свой дом вернется. И что мне скажут в ответ? У вас, скажут, покойник два дня в доме пролежал, а вы искали, да не нашли? Что у него там в доме – лабиринт Минотавра, что ли?
– Но… – Соколова говорила тише обычного, – можно ведь найти эту Антонину Барсукову. Не иголка все-таки, а человек, найдется…
– И что? – Начальник встал с места, с грохотом опрокинув кресло. – На кой она нам нужна? Ясно же, что она совершенно посторонний человек, Самохина знать не знала! Наняли девку за домом присматривать! Если бы еще она его убила… а так ясно сказано – сам умер. Так что все, вычеркиваем эту Барсукову из всех файлов, не нужна она нам! Иди, свободна пока, отчет напиши и приведи в порядок все бумаги!
