Что касается меня… до сих пор я продержалась, ничего не воруя. До сегодняшнего дня. Шесть дней до Рождества. Торговый центр набит битком. Повсюду родители и дети, молодые и пожилые пары. А также охранники — в серой форме, с рациями и бейджиками. Из-за праздничного сезона их больше, чем обычно.
— Конечно, Эмили заимствовала, — сказала Элиза, делая глоток своей диетической «колы». — Помните, я рассказывала вам, как мы с ней были в «Сирсе»? Она там взяла кулон и цепочку из розового золота.
Хотя мы с Элизой в прошлом вместе бывали в «Сирсе», я никогда ничего не брала, и Маккензи это знала.
— Ну-ну, — сказала она, сверля меня глазами, — но меня-то там не было. Хомячиха, ты была?
— Нет, — тихо сказала Оливия.
— А ты, Кортни?
Прежде чем Кортни успела ответить, я посмотрела Маккензи прямо в глаза и сказала:
— Что, если я не хочу ничего заимствовать?
— С чего ты взяла, что это решать тебе? — спросила она.
Все тотчас стало ясно: у меня нет выбора. Элиза пыталась за меня заступиться, но бесполезно. Даже если бы я что-то и взяла, Маккензи ни за что не поверит, пока не увидит собственными глазами.
Я представила себе, как Маккензи принуждает других девочек поклясться, что те никогда не будут со мной разговаривать. Она обладала такой властью. Единственный, кто проигнорирует ее, это Элиза, и хотя я все еще считала Элизу своей лучшей подругой, я не хотела, чтобы меня выгнали из компании. Что угодно, только не это.
— Ладно. Что вы хотите, чтобы я позаимствовала?
Маккензи пожала плечами и принялась рассматривать свои ярко-красные ногти, как будто я зря тратила ее время.
— Что угодно. Мне все равно.
— Как насчет «Хот топик»[10]? — спросила Кортни.
Оливия расплылась в улыбке.
— Или магазина «Дисней».
— Только не «Дисней», — возразила Элиза. — Что она может там взять? Плюшевого Микки-Мауса?
Маккензи посмотрела на меня с гадкой улыбочкой в глазах.
— Нет, мне нравится идея с «Хот топик». Возьми что-нибудь крутое. Что-то в духе панк-рока.
Я знала: с ней лучше не спорить. На ватных ногах встала со стула. Такой мандраж меня не колотил еще ни разу в жизни.
К моему удивлению, Дестини тоже встала.
— Я пойду с ней, — сказала она.
Маккензи поморщилась.
— Зачем?
— Я черная. — Она хитро улыбнулась. — Все сотрудники будут наблюдать за мной.
И мы пошли, Дестини и я, пробираясь сквозь толпу, мимо семей, пар и охранников. Кровь шумела у меня в ушах. Я задыхалась.
Дестини наклонилась и прошептала мне на ухо:
— Расслабься. Все будет хорошо.
Ничего хорошего не было. Я бродила по залам «Хот топик», как будто понятия не имела, куда иду. Мне казалось, что все сотрудники смотрят на меня, хотя это было не так. Я продолжала искать глазами скрытые камеры, записи с которых докажут моим родителям, какой преступницей выросла их дочь.
Я обвела взглядом магазин в поисках вещей, которые можно легко положить в карман — брелок, бижутерию, — но каждый раз стоило мне что-то взять в руки, как я оглядывалась через плечо, чтобы убедиться, что за мной никто не следит, чем еще больше привлекала к себе внимание.
Наконец, Дестини подошла ко мне. Из-за оглушительной рок-музыки, гремевшей из динамиков, ей пришлось едва ли не крикнуть мне в ухо, чтобы быть услышанной.
— Пойдем.
Поняв, что мое время истекло, я запаниковала еще больше. Девочки будут ждать нас у магазина. Маккензи была уверена, что я ничего не возьму, и ее ожидания ее не подведут.
— Еще нет.
Дестини схватила меня за руку и потащила к выходу из магазина.
— Пойдем.
Кого я хотела обмануть? Я не собиралась ничего «заимствовать». Я знала: воровство — это дурно и не могла этого сделать. Позволила Дестини утащить меня. Она же наклонилась, чтобы меня обнять, и заверила, что все будет хорошо.
Эти объятия удивили меня. Зачем они? Все стало понятно лишь когда мы вышли из магазина и заметили остальных девочек, стоявших возле стойки «Викториас сикрет». Именно тогда Дестини прошептала мне:
— Левый карман.
Нахмурившись, я потрогала карман. Там действительно что-то лежало.
Маккензи стояла, вызывающе скрестив на груди руки.
— Ну и?
Я кивнула. Меня переполняла гордость, какой я раньше никогда не испытывала.
Маккензи прищурила голубые глаза.
— Покажи.
— Не здесь, — сказала Элиза. — Давайте вернемся в фудкорт.
— Хорошо.
