— Не пью алкоголь уже много лет. — Она обвела взглядом зал и вновь наклонилась ближе. — Я его не вижу.
— Я тоже.
— Может, мне наврали по телефону?
В этот момент дверь за стойкой распахнулась, и появился Филип. Как и бармен, подавший нам напитки, он был в джинсах и черной футболке с логотипом бара на спине. Он и наш бармен стукнулись кулаками, после чего Филип принялся открывать холодильники, проверяя, запасы какого пива нужно пополнить.
Мы молча наблюдали за ним. Должно быть, он заметил, что мы на него смотрим, потому что в какой-то момент поднял глаза и одарил нас улыбкой, после чего продолжил загружать холодильники.
Кортни отпила еще глоток.
— Что будем делать?
Я медленно повернула голову и в упор посмотрела на нее.
— Думала, у тебя есть план.
— С чего ты взяла? Это была твоя идея.
Я сжала бутылку и снова оглядела бар.
— Мы не можем разговаривать с ним, сидя здесь.
— Почему нет?
— Потому что он на работе.
— Но в том-то и вся фишка. Он здесь работает. И поэтому мы тоже здесь.
Я не знала, что сказать. Сделала глоток пива и поставила бутылку на стойку. Внезапно пожалела об этой дурацкой затее. Боже, какая наивность! На что мы надеялись?
— Ну и? — спросила Кортни.
Я на миг задумалась, наблюдая, как Филип общается с какими-то стариками на другом конце стойки.
— Давай подождем.
Долго ждать не пришлось. Примерно через полчаса Филип вытащил из пачки на задней стенке бара сигарету. Я подумала, что он собрался дать сигарету одному из стариков, но вместо этого он направился к двери, сказав нашему бармену, что вернется через минуту. Кортни уже слезала с табурета.
— Расплатись и встречай меня за углом.
Выйдя на улицу, я увидела, что Кортни стоит спиной к стене и выглядывает из-за угла. Я пугливо оглянулась через плечо на автостоянку, но вокруг никого не было. Я подошла к Кортни и, понизив голос до шепота, спросила:
— Что ты делаешь?
— Жду тебя, — прошептала она в ответ. — Смотри, он почти закончил.
Согнув колено и упираясь ногой в стену, Филип стоял рядом с мусорным баком и смотрел в телефон. Кортни была права: он почти докурил.
Я посмотрела на Кортни. Она — на меня. В ее глазах читалась неуверенность, сомнение. Какого черта мы здесь забыли? Мне хотелось сказать ей, что нам пора отсюда сваливать. Юркнем обратно в машину и вернемся в Лэнтон. Я высажу ее возле дома, а потом поеду к себе.
Но потом я представила себе лежащую в гробу Оливию и то, что, по словам Карен, сказала ей сестра. В общем, собралась с духом и вышла из-за угла.
В первое мгновение Филип не заметил меня. Мягкое свечение экрана отбрасывало на его лицо блики. Сделав последнюю затяжку, он раздавил окурок каблуком. И лишь тогда заметил, что я направляюсь к нему. Здесь, за углом, было темно, светило лишь несколько тусклых фонарей, да и те были направлены на припаркованные машины, и все равно я заметила, как в его глазах промелькнула паника.
— Что вам нужно?
Меня застал врасплох не его вопрос, а его тон. Неуверенный, почти испуганный.
Его взгляд переместился с меня на Кортни, которая шла за мной, отставая на несколько шагов, а затем снова остановился на мне.
— Какого хрена вам нужно?
Улыбающийся добродушный бармен испарился на глазах. Теперь он напоминал напуганное, загнанное в угол животное. Его взгляд устремлялся то на меня, то на Кортни. Он сделал шаг к двери.
— Филип?
Я попыталась сказать это как можно приветливее, но услышав из моих уст свое имя, он вздрогнул, и его глаза вспыхнули паникой. Казалось, он был готов броситься в бегство, чего я никак от него не ожидала.
— Филип, мы лишь хотим задать тебе несколько вопросов. Мы дружили с Оливией.
Паника в его глазах ослабла, но ненамного. Было видно, что он все еще напуган, хотя я не могла понять почему.
— Я раньше никого из вас не видел.
— На прошлой неделе мы были на похоронах Оливии.
— И?
— Мы выросли с Оливией. Были подружками в начальной и средней школе. Мы…
Заметив новое выражение лица, я осеклась. Он все понял.
— Мать вашу! — воскликнул он. — Так это вы? Гарпии? Оливия рассказала мне, что вы сделали с той девочкой.
«Той девочкой». Услышав это из его уст, я вздрогнула. Моего позвоночника как будто коснулся ледяной палец.
— Оливия рассказала тебе о том, что произошло в средней школе?
— Да. Почему ты так удивлена?
Потому что лично я этого никому не рассказывала — ни своему жениху, ни кому-либо, кроме психотерапевта, и никогда не собиралась этого делать.
— Просто удивлена, что она рассказала тебе о том, что произошло столько лет назад.
Он пожал плечами, как будто это не имело большого значения.
— Мы были помолвлены. Мы любили друг друга. Мы все друг другу рассказывали.
— Но ты ей изменял, — сказала Кортни. Ее слова прозвучали резче, чем ей самой, вероятно, хотелось.
Взгляд Филипа сделался ледяным.
— Откуда вам об этом известно?
— Сестра Оливии сказала, — ответила я.
Он стиснул зубы, покачал головой и поддал ногой небольшой камень. Тот полетел в кусты.
— Карен меня ненавидит. Она думает, что Оливия покончила с собой из-за меня. И, черт побери, это правда. Оливия покончила с собой из-за меня. Из-за того, что, как она думала, я сделал. Но я этого не делал.
