— Ванда хочет вас видеть.
Офис-менеджер. Замечательно.
— Где она?
— В конференц-зале А.
Словно в подтверждение своих слов Клэр указала на другую закрытую дверь в углу вестибюля.
— Она сейчас там?
— Да, — сказала Клэр, и ее голос приобрел настороженный тон, как будто она не знала, что мне сказать. — Они ждут вас внутри.
Они. Это меня насторожило.
Я снова остановилась и посмотрела на дверь конференц-зала А, а потом на дверь, через которую только что вошла. Я могла уйти. Добежать под дождем к моей машине, завести двигатель и уехать куда глаза глядят.
Но нет. Я знала, в чем дело: «болела» два дня подряд, и теперь мне предстояло расхлебывать последствия. До сих пор я была образцовым сотрудником — никаких выговоров, никаких опозданий. Такое поведение должно было вселять тревогу.
Я взялась за дверную ручку и уже было повернула ее, но затем решила сначала постучать.
— Входите, — произнес голос внутри.
Я открыла дверь. Увидела, кто там. Ванда, да, но еще Дженис, глава отдела кадров, и мужчина, которого я никогда раньше не видела, в сером костюме и красном галстуке. Они сидели за длинным столом, все по одну сторону. Напротив них стоял стул, уже чуть выдвинутый, как будто ждавший, когда его займут.
Ванда даже не удосужилась изобразить улыбку.
— Будьте добры, закройте дверь, — сказала она. Я не сдвинулась с места. Что-то было не так. Вряд ли Дженис была бы здесь только потому, что я два дня подряд звонила, чтобы сказаться больной, не так ли? А кто этот мужчина в костюме?
Ванда заговорила снова:
— Присаживайтесь, Эмили.
В ее голосе не было тепла. Ни капли участия. Как будто женщина, которую я знала последние три года, была мне не знакома.
— Могу я спросить, в чем дело? — сказала я, войдя и закрыв за собой дверь.
На сей раз заговорила Дженис.
— Сядьте, — сказала она. Ее голос был холоден. Может, мне повернуться на сто восемьдесят градусов? Открыть дверь. Бежать от всего, что, черт возьми, здесь происходит. Так просто. И в то же время так трусливо. Я подошла к стулу и села.
Если не считать единственной картонной папки, лежащей перед Дженис, стол был пуст. Она положила на нее обе руки. Короткие пальцы унизаны кольцами.
— Вам нравится здесь работать, Эмили? — спросила Дженис. Я взглянула сначала на мужчину, затем на Ванду и снова сосредоточила внимание на Дженис.
— А в чем дело?
— Вы здесь всего три года, но зарекомендовали себя как один из наших лучших терапевтов.
Судя по текущей картине и их суровым лицам, комплимента я не ожидала.
— Ммм, спасибо.
— Вам нравится здесь работать?
Я нахмурилась.
— Конечно. О чем вы говорите? Кстати, кто вообще этот мужчина?
— Это, — Дженис махнула рукой в его сторону, — Чед Перкинс из юридического отдела.
— И почему здесь Чед Перкинс из юридического отдела? Неужели из-за того, что последние два дня мне нездоровилось?
— Нет, — сказала она и тут же добавила: — То есть в каком-то смысле, да.
Я посмотрела на Ванду, ожидая разъяснений, но она просто сидела, поджав губы, и смотрела на меня.
— Не понимаю, что здесь происходит, — сказала я Дженис.
Та тихо вздохнула, открыла было папку, но как будто передумала и сказала:
— Эмили, надеюсь, вы в курсе политики нулевой терпимости нашей компании в отношении социальных сетей и потенциальных нарушений Закона по обеспечению доступности и подотчетности в медицинском страховании, верно?
— Разумеется. Но при чем здесь это?
Дженис вопросительно посмотрела на меня, как будто не была уверена, что я говорю серьезно, а затем открыла папку. Я не знала, чего ожидать, но все выглядело не так уж страшно. Лишь несколько бумаг с текстом.
Дженис взяла первую страницу, перевернула ее ко мне и подтолкнула через стол.
— Не могли бы вы объяснить вот это?
Я взглянула на лист. Скриншот. Мое имя, дата — понедельник. Время — 19:45.
— Что это, черт побери, такое?
Все трое без всякого сочувствия смотрели на меня.
