На мой взгляд, разум и чувства вообще плохо уживаются друг с другом. Мы можем сколько угодно твердить себе, что нужно оставаться разумными, но когда нас настигает сильное чувство, то все доводы разумы развеиваются как дым. Мы влюбляемся вопреки, а не потому что. Мы ревнуем, так как чувство собственности в душе берёт верх. У Лескова в повести «Леди Макбет Мценского уезда» показана любовь, доведённая до грани безумия, животная, инстинктивная, ради которой Катерина Львовна Измайлова, необразованная купеческая жена, идёт на самые страшные преступления — убийство свёкра, мужа, племянника, соперницы. И сама погибает вместе с Сонеткой в водах реки. Прочитав эту повесть, я долго ходила потрясённой, потому что мне не верилось, что возможно отказаться от всего человеческого в себе ради любви к мужчине. Видимо, подумалось мне, чем выше интеллект человека, тем лучше он может контролировать свои чувства, соизмеряя их с нравственными законами. Но новостные сюжеты по телевидению заставили меня изменить своё мнение: высокий интеллект не всегда способен генерировать разумные поступки и позволяет искусно скрывать демонов, порождённых чувствами. Но это уже тема для другого сочинения.
Маша аккуратным почерком дописывает концовку, перечитывает и, чуть поморщившись, решает, что сойдёт, хотя с логикой и не всё гладко. В конце концов не книгу пишет, а всего лишь экзаменационное сочинение, пусть и по допуску к ЕГЭ.
Они встречаются в коридоре — Морозов успел первым сдать и вышел задолго перед Машей.
— Какую тему выбрала?
— Первую.
— Я тоже. Захотелось как-то порассуждать про разум и чувства.
— Вот уж не думала, что тебя на чувства потянет, — смеётся она.
Он обнимает её за плечи и задаёт движение к выходу из школы:
— Ты права. Я сначала хотел выбрать пятую тему «Могут ли люди быть друзьями, если они не сходятся во взглядах?» Было желание подразнить учителей, написав, что друзьями люди с разными взглядами вряд ли смогут быть, а вот великолепными любовниками — да! Потому что это возбуждает, заставляет испытывать в постели ни с чем не сравнимое наслаждение, когда человек, не согласный с тобой днём, полностью подчинён тебе ночью. Но потом вспомнил твою просьбу не выделываться и не стал.
— Молодец!
— Мне награда положена за мой нестроптивый характер.
— Давай я тебя мороженым угощу?
— Я на секс намекал, но и на мороженое согласен.
Кафе недалеко от школы, они садятся у самого окна за столик на двоих. Александр приносит вазочки с мороженым, чашки с дымящимся кофе и тарелки с маленькими пирожными.
— Я с тобой скоро превращусь в приторно-сладкого пушистого пай-мальчика, — ворчит он, расставляя принесённое на столе.
— Я этого не переживу, — притворно пугается Маша.
— Где моё мясо с кровью? Где кружка тёмного пива к нему? Вместо этого — ложечка шоколадного мороженого, — он будто с удивлением разглядывает десерт, потом проглатывает, — у-у-у! Вкусно!
— Вспомним детство, — улыбается Маша.
— Как же тебе его вспоминать, если ты из него ещё и не вышла? Ты ребёнок.
— Не ври.
— Я всегда говорю только правду. Ты из детства и не выходила…
— …пока ты мною не занялся. Жила-была девочка Маша, и всё у неё было хорошо, — начала она.
— Потом пришёл серый волк Саша и съел девочку, — закончил он. — Ты к этому вела?
— Нет, это другая сказка.
— Про спящую Машу-красавицу?
— Почти.
Она смотрит на него через стол, и у неё перехватывает дыхание. Он сидит такой сильный, такой уверенный в себе и такой красивый. Она не понимает, как можно сочетать в себе опасность и нежность одновременно. Каждое его движение, даже ленивое, наполнено внутренней силой, которая до поры до времени дремлет, но готова вырваться на свободу при малейшей опасности. Его взгляд сосредоточен на Маше, но она понимает, что он держит под контролем всё окружающее их пространство. Она вдруг ловит себя на мысли, что безумно хочет его обнять, и не может оторвать глаз от розовых губ. Из глубины тела идёт волна нарастающего возбуждения, и Маша густо краснеет от нескромных мыслей.
— Ух ты, — Морозов перестаёт есть мороженое и улыбается, глядя на пунцовые щёки девушки, — ну ка, признавайся, какие эротические мысли появились только что в твоей голове?
— Ты что, мысли можешь читать? — Маша в смущении опускает глаза, с трудом оторвавшись от созерцания его губ.
— Могу, особенно если они подкрепляются девичьим румянцем и порочным взглядом, полным желания.
— Порочным? Ты ещё меня развратной назови, Морозов.
— И назову, только в постели, когда тебя вижу только я, и ничьи липкие глаза тебя не щупают.
— А ты ревнивец, оказывается! — смеётся чуть смущённая Маша.
