Харм схватил стакан и проглотил содержимое залпом. Что-то вкусное и сладкое действительно помогло. Вытерев слезы рукавом, постепенно, приходя в себя, он спросил:
— Что это?
— Это молоко! — удивился Шампиньон.
— Молоко? Надо запомнить. Мне понравилось.
Харм вскочил со стула и направился к ближайшему столу. Не оглядываясь на Шампиньона, он вновь принялся хватать угощения, но теперь, избегал пиал с ложечками. Шампиньона ошарашили. Он проводил взглядом ненасытного мальчугана, затем улыбнулся сам себе:
— Бывает же такое. Кто это интересно? — он пошел к учительскому столу и обратился к Брегантине. Та, окончив свои выступления в других корпусах, теперь по очереди посещала празднества в каждом из них. — Такой забавный мальчишка. Грязный, в дряхлой рубашонке. Его из джунглей привезли что ли?
— Ты про Харма Дриммерна? — сразу уловила о ком речь Брегантина.
— Наверное, да. Здесь только один такой.
— Это внук Анны Волгиной.
— Анны!? Но Анна была роскошна, образована и, как мне известно, довольно богата. А этот парнишка явно из бедной семьи. — Шампиньон, сам никогда не встречавшийся с ней, видел ее портрет в Гавани Художников. О ней много говорили, часто с восхищением. — Анна из просвещенных? И в таком состоянии ее внук?
— Франклин, — сказала Брегантина. Шампиньона перестали называть по имени, чтобы не создавать путаницу, когда директором Купола Природы стал Франклин Кипарисус. Но Брегантина, как глава школы и самая старшая в ее стенах, называла всех по именам. — Франклин. Не все так просто. Ты многого не знаешь. Анна погибла, но перед этим случилось нечто неприятное. Последствия ощущаются до сих пор.
Шампиньон напрягся:
— А что случилось? Я думал, мечтатели витают в облаках и творят чудеса.
— Да, так и должно быть. Но с ней случилась беда, она была у немров, — скорбно выдавила из себя последнее слово Брегантина.
— У немров? О нет! Они убили ее?
— Нет, но что-то изменилось в ней с тех пор, и с этим Анна не смогла смириться. Она утеряла чудо в душе, и обуяла ее скорбь.
Шампиньон никогда не слышал подобного, он попытался сглотнуть ком подкатывающийся к горлу, но ничего не вышло, да и мышцы живота вдруг словно свело судорогой:
— А Харм знает?
— Конечно же, нет! Как можно допустить такое? Дриммерны не имеют понятия о случившемся. Они не помнят ее. Дело не в знании, дело в последней мечте разрушенной души, — резюмировала Брегантина, а Шампиньон съежился еще больше.
С надрывом от внезапной скованности в легких он все же спросил:
— Мы можем что-то сделать? Помочь беднягам?
— К сожалению нет. Да и что мы? Здесь, даже мечтали, ничего не исправят. Последняя мечта сбывается вопреки устройству мира. И если она о проклятии, законы мира подстроятся под ужас той мечты. — Она положила ладонь ему на запястье. Миниатюрная директриса рядом с высоченным учителем даров леса могла бы выглядеть робко, но нет! Сейчас она излагала покровительственным тоном. Ее рост вовсе не умолял высокий статус. Полтора метра мудрости и уверенности заставили Шампиньон съежиться, а она продолжила. — Ты знаешь Франклин, мечта не живет без подпитки ее создателя или ее последователей, верящих в такое устройство мира. Однако мечта уходящего из жизни мечтателя — вечна. Словно вся жизненная сила переходит в эту последнюю волю умирающего. Известно, что Анна ушла в муках. А что в страдании может родить воображение? Скорбь, несчастье… — Лицо Брегантины полное печали вдруг просветлело, и она добавила, — но с другой стороны, то, что промечталось встраивается в узор жизни и иной раз изменяет ее совсем не так, как сразу представлялось…
Конечно, Брегантина понимала, некоторые вещи не исправить, но сейчас ей не хотелось думать о том, что выпустила в мир Анна. Что именно она мечтала? Кого прокляла? Чем отразилась ее ненависть? Это известно лишь немногим. Да и те, кто знает ответы, далеки отсюда. Они там, откуда редко кто приходит. Потомки Анны Волгиной не повинны в ее преступлениях, но жизнь похоже наказывает их сполна.
Брегантина давно думала, как помочь обреченным, малышу Харму. И сейчас директриса любовалась: он в окружении сверстников выглядел счастливым. Пусть так, хотя бы и недолго он будет рад. Ведь завтра, может быть, он останется дома и уже вечно будет горевать рядом со своими близкими. «А вдруг нет? — она взглянула на счастливое лицо Харма, но сразу отвела взгляд, — Брегантина, ты вроде уже старая, а все веришь в небылицы» — одернула она себя.
— Мисс Брегантина, мистер Шампиньон присоединяйтесь к нам. Мы тут тоже немного празднуем, — подошел Кипарисус и глянул в сторону детей, а потом шепотом добавил: — со свирчем с клюквенно-кленовым сиропом.
— С удовольствием, Франклин, — согласилась Брегантина, — тем более я уже посетила все отделения школы, можно отдохнуть на природе, полакомиться ее дарами, — директор приняла высокий бокал.
