Дверь Купола Природы, со стороны входа была мила: в бабочках и птенчиках, но с другой стороны, как оказалось, дверной проем находился в разинутой пасти торчащего из стены чучела огромной акулы. Жутковато, но, по мнению преподавателей: все в природе имеет свое место. Акулы со своими угрожающими улыбками — одна из частей трудно организованной гармонии в природе. Чтобы дети не забывали об этом, им показывали разные ее проявления.
— Этот монстр вовсе не похож на водоросль, — указала на выход Элфи.
— Ничего себе любители природы! Да она съест все живое при желании. Жуть, — согласилась Кати и быстро выскочила через пасть в школьный холл.
— Подруга я спасу тебя, — Элфи помчалась за ней. Она с разбегу схватила в объятия Кати и прокричала: — Умирать так вместе.
Девчонки смеялись и не могли остановиться. Они вышли из школы и направились к круглой площади. Пройдя по праздничному полосатому ковру, теперь уже без громких оваций, но все же с премилым букетом незабудок, Элфи вдруг резко развернулась, схватилась за затылок и уставилась на корпус Купола Природы. Она выглядела напуганной и что-то искала взглядом.
— Что ты там хочешь увидеть, Элфи? Ты чего?
— Так странно, такое ощущение, будто меня стукнули чем-то прямо в затылок. Я чувствую, там кто-то есть, и он смотрит на меня, — Элфи побледнела, и даже губы потеряли алый оттенок.
Зрачки метались, изучая фасад школы и вдруг застыли: в окне, обрамленном зарослями дикого огурца, в тени, стоял мужчина и смотрел на Элфи. Он нервно дернул со стебля колючий огурчик и скрылся из виду. Элфи захотелось убежать прочь, но силы вмиг истощились. От беспомощности слезы покатились по холодным щекам:
— Я хочу домой. Мне надо домой. Уйти отсюда.
Кати поддержала подругу и отвела к ближайшей скамейке. Элфи села на нее, потом легла на бочок, провела ладонью по лицу и потеряла сознание. Кати охватила паника, она принялась кричать и звать на помощь:
— Помогите! Кто-нибудь! Элфи! Элфи! Очнись!
Слава мечте, в этот момент на крыльце показались Смолги, родители Элфи. Они закончили свои дела и вышли из здания школы.
Генри услышал зов о помощи и заметил одуванчик пышного платья на скамье, который он тут же узнал. Вокруг носилась Кати и размахивала руками. Генри подскочил к ним в одно мгновение, дотронулся ладонью до лба дочери, потом приложил ухо к ее груди:
— Переволновалась видимо. Так ждала… — он осматривал дочь, а Кати всхлипывала с опаской:
— Мы шли, смеялись… все было хорошо…
Пока Генри аккуратно брал Элфи на руки, Магдалена что-то нашептывая, совершенно спокойная подошла и положила руку на плечо Кати:
— Все будет в порядке, Кати. Не волнуйся. Подними свои цветы. Мы проводим тебя, но сначала отнесем Элфи домой.
Испуганная малышка кивнула, вытерла ладошками мокрое от слез личико и взяла свои розы. Незабудки, лежащие на скамейке, она вручила миссис Смолг, потом обняла обеими руками запястье Магдалены и сказала:
— Конечно, пойдемте домой. Все будет в порядке.
Сияющий, наполненный радостью, Харм вышагивал по улицам Воллдрима. Сытый, наверное, первый раз в жизни, и полный впечатлений, он возвращался домой. Найти путь назад не составило труда. Дорога, украшавшая шествие вэйосов, все еще выделялась нарядом. Много вэйосов встретилось ему по пути. Все возвращались с пышного праздника. Их старшие братья и сестры пока оставались в школе, ведь с первого дня они усердно принимались за учебу.
Харм не мог поверить: жизнь бывает другой. Столько вокруг происходит, а он не видел ничего. Шесть лет только семья была его миром, однако жилось в нем так не уютно.
Старший Дриммерн, по имени Константин, никогда не ругал детей, но и приласкать не стремился. Даже малютку Сару. Пройдет мимо, будто он единственный человек не только в доме, да во всем мире. Не отец, а постоялец: поест, поспит, прогуляется по двору, а потом усядется у окна и будет смотреть неведомо куда. Уляжется на кулаки, станет вздыхать и мучиться тоской. Попытки изменить свою жизнь не входят в его планы. Все это не важно. Разломанная печка в бане или рухнувший сарай на дворе, починить? Нет! Зачем?
