Позже, после нашей вылазки в универмаг «С&А», где я купил вот эту кожаную куртку, вернее, Люци подыскала ее для меня, она взяла меня под руку. Моросил дождик, и мы гуляли под моим зонтом. Один раз она даже прислонилась головой к моему плечу. Это было, ну, здорово. Без преувеличения, не могу вспомнить, когда в последний раз я испытывал такое блаженство.
Люци вызвонила по справочной последний в городе кинотеатр, где еще шел «Титаник». Ее новый любимый фильм, который я непременно должен посмотреть. Она, конечно, видела его уже несколько раз. Леонардо Ди Каприо и Кейт Уинслет вместо Рони и Бьорка. Она хочет разделить со мной свой восторг, подумал я. И почувствовал себя польщенным.
Не знаю, какой бес меня обуял. Но после кино я угостил Люци коктейлем в баре, и страшно ее взвинтил. Я не мог ничего поделать, она была в таком восторге от этого бледнолицего, что через некоторое время я просто психанул. Она присосалась к своей соломинке и уже ничего не соображала. Конечно, спиртное тоже сыграло роль, вероятно, оно сразу ударило ей в голову, прямиком из желудка. И зачем только я ее угощал, спьяну наверное. Заказал «манхэттен». Для двенадцатилетней девочки.
Сначала я помалкивал, наверное, ухмылялся довольно двусмысленно, не глядя на нее. Пока она не стала допытываться, что случилось, что в ней такого смешного, пока я не сорвался с цепи. О, по этому пункту ты явно одного мнения с несколькими сотнями миллионов маленьких девочек в целом мире, съехидничал я, так что желаю успеха в дележе добычи. Я думаю, это прозвучало довольно агрессивно. Мистер Babyface, Детская Мордашка, сказал я после короткой паузы, во время которой тщетно пытался успокоиться, ваш общий любимчик, прелестный младенец, всеобщий баловень. Такой проказник, ты не поверишь. А какое имя, оно достойно принца, Леонардо Сосунок. И потом я кощунственно обругал его губы, назвал их губами сосунка, состроил гримасу, зачмокал, это доставило мне зверское удовольствие.
Разумеется, Люци, как только немного пришла в себя, стала защищаться. Дескать, дело вообще не в этом, а я опять ничего не понял, фильм просто прекрасный. Но я высмеял ее, право, не знаю, что на меня накатило, я громко расхохотался, когда она сказала, что имеет право на собственные мечты, или что-то в этом роде, и все смеялся, когда она сказала, что ей плевать и что я так думаю только потому, что это голливудский фильм, а я глупый учитель, вот я и завожусь, как все глупые учителя. Я хохотал и не мог остановиться, хотя она просила, умоляла, ругала меня: немедленно перестань, сейчас же, как можно быть таким гадким и пошлым, какой же ты противный. А под конец из ее глаз ручьем хлынули слезы.
Когда мы вышли, я попытался шутливо обнять ее за плечи и притянуть под зонтик, чтобы, как недавно, обнявшись, погулять по пешеходной зоне, но она вырвалась. Между тем дождь усилился, и в потоке прохожих я сразу же потерял ее из виду. Она хочет, чтобы я побегал за ней, чтобы звал, искал, — подумал я. Когда через четверть часа она все еще не появилась, я действительно бросился искать и звать ее.
Люци стояла на трамвайной остановке, промокшая до нитки, и разминала сигарету. «Значит, ты потихоньку куришь», — выдохнул я. Она сделала вид, что меня не существует, я попытался ее образумить. Она, мол, могла бы мне об этом сказать. Она упрямилась. Я уговаривал ее пойти со мной, следующий трамвай придет только через полчаса, она не двинулась с места. Наконец я попросил у нее прощения за все и, осторожно взяв за плечо, мягко потянул за собой.
Я совершенно обалдел, когда она внезапно, словно взбесившись, ударила меня, можешь мне поверить. Мало того, она еще при этом истерически завизжала. Я всячески старался ее утихомирить, наверное, инстинктивно попытался удержать, тогда она снова вырвалась и побежала. На сей раз я преследовал ее по пятам, сохраняя, однако, дистанцию метров этак в двадцать, потому что на нас, конечно же, оглядывались. Это было ужасно, передо мной все время возникали какие-то фигуры, главным образом молодые люди не давали проходу, эй, старикан, оставь девчонку в покое, один даже ухватил меня за воротник новой кожаной куртки.
Этот бег сквозь строй продолжался до следующей остановки, там Люци вошла в вагон вслед за мной. Подожди, у тебя же нет ключа, крикнул я и бросил ей ключ, когда мы снова оказались на улице. Она шла впереди. Я подождал несколько минут, позвонил в домофон, когда тоже добрался до дверей подъезда. Она из квартиры открыла дверь. Я спал и ночью не заметил, когда она пришла и прикорнула рядом.
Левински, Левински, Левински на всех каналах, во всех газетах, Моника и сексуальные домогательства, Моника и сенатский следователь Кеннет Старр, Моника и снимок в приложении к журналу «Slick Willies», Моника и пятно на платье.
Фото: спина Билла Клинтона, затылок, уши, серебряные волосы и широко раскрытый, пухло-губый, приглашающий, сытый, удовлетворенно улыбающийся, властный, вишневый рот Моники.
Твой титр: «Теперь оральным сексом занимаются и в Белом доме».
