– Ты снова делаешь то же самое, – бормочу я. Осторожно на четвереньках добираюсь до неё, демонстративно игнорируя плещущуюся под нами воду.
– Что?
Она снова садится.
– Отвечаешь на вопросы встречными вопросами.
Уголки её рта подёргиваются. А серебристое платьице бренчит, потому что она смеётся, вздрагивая всем телом. Могучая ветвь качается. Я слышу шелест веток и листьев.
– Да! Конечно! Головоломки – это здорово, правда? Просто продолжай спрашивать. Ты же хотела получить ответы.
– Только если не будешь раскачиваться.
Сильва послушно перестаёт раскачиваться, и я даже осмеливаюсь взглянуть вниз. Вода кристально прозрачная. Я могу различить камешки на дне. Но здесь, безусловно, глубже, чем кажется. Не могу не вспоминать о Кельвине, который промок до нитки, пока пробирался к башне. Неужели это было только вчера вечером? А позавчера я ещё была на Гранд-Стрит?
Такое ощущение, что между всеми событиями прошли целые века. Какое-то движение в воде отвлекает меня. По дну снуёт тёмная тень. Но на поверхности видны только быстрые штрихи длиной с палец, которые скользят по голым, почти белым ногам Сильвы.
– Что это за рыбы?
– Это твой вопрос? – Она наклоняет голову и насмешливо смотрит на Пенелопу, которая снова закатывает глаза и одобрительно всхрапывает.
– А почему бы и нет? – обиженно спрашиваю я.
– Обыкновенная верховка[20], – со вздохом отвечает Сильва, скрещивая руки на груди. – Какой скучный вопрос.
– Ладно. – Пожимаю плечами. – Тогда сама скажи, что я должна спросить.
– Что ты на самом деле хочешь знать? – Она смотрит на меня так пристально, что я чувствую, как будто меня засасывает в её большие зелёные глаза, напоминающие цветом листья лесных деревьев. Я не могу отвести от них взгляда. Моё сердце бьётся всё быстрее и быстрее. А потом слова вырываются из моего рта, и я уже не могу остановиться.
– Я хочу знать, почему мы на самом деле здесь? Почему все так странно относятся ко мне? Из-за чего Пегги Рингвальд и папа поссорились? И почему я могу посещать только общие занятия? Хочу знать, что отец строит в подвале и что это за штуки были в его ящике с инструментами? Что он скрывает от меня? Могу ли я вообще ему доверять? Когда я смогу пользоваться библиотекой? Почему вокруг этой школы всё так секретно? Кто не должен об этом знать? Почему здесь нет Сети? С каких это пор я стала понимать, о чём думает Пенелопа? Я что, медленно схожу с ума? Здесь что-нибудь добавляют в питьевую воду?
Останавливаюсь на пару секунд, чтобы отдышаться.
– Где проводятся эти специализированные занятия во второй половине дня? Куда в это время все исчезают? Что ты имела в виду, говоря про «не мой элемент»? И что за штука такая, груздь обыкновенный её побери, эта ментальная коммуникация?
Теперь я выдыхаю.
– А она что, есть в расписании?
Я в изнеможении киваю, и Сильва делает презрительный жест рукой.
– О, это просто ещё одно слово для обозначения телепатии.
Молча смотрю на неё. По какой-то причине я верю ей. Даже несмотря на то, что мой разум всё ещё отстал где-то на полпути.
– А эликсиры, шаманское искусство, учение о дэвах и растительная магия? Рингель не хотела, чтобы я видела названия этих предметов в расписании. Но я ведь не глупая. А мой отец утверждает, что у меня слишком богатое воображение.
Сильва смеётся.
– Да у тебя целая куча вопросов. И это только начало. Очень хорошо!
Она радостно кивает. Затем видит мой взгляд и неистово качает головой.
– Фантазия прекрасна. Но немножко не в том плане, как ты её понимаешь. Тебе просто нужно внимательно слушать и смотреть. Просто включить чувства и ощущения – этого недостаточно, но и они тебе тоже очень сильно помогут. Может быть, это первый шаг к более глубокому пониманию этого леса? Здесь так много всего. Будь открытой для всех элементов и всех их сущностей. – Она разводит руками. – Здесь есть бесконечные возможности, если только ты поверишь, что они возможны. Лес о-о-очень богат. И он делится с тобой своими сокровищами – всей своей силой и магией. Пенелопа привела тебя ко мне, чтобы я разбудила твой потенциал. Ты уникальна, Хелена Хейворд. Ты первая за почти пятьсот лет.
Я вопросительно поднимаю плечи.
– Первая кто?
– Ну конечно, Преображающая свет, – говорит Сильва.
Преображающая свет? Пятьсот лет?
Сильва наклоняет голову, как будто проверяя мою реакцию. Всё, что я могу ещё раз сказать по этому поводу, – непонятно. Ни черта. Неужели здесь только сумасшедшие? Лучше всего сейчас же собрать свои вещи, оставить записку папе. Или не оставлять и вернуться автостопом в цивилизацию. Обращусь в Службу опеки. Или в полицию. Или в оба ведомства. Надеюсь, что кто-нибудь мне поверит. И отправит меня в миленькую приёмную семью.
Так, стоп, вот уж этого я совсем не хочу. Возможно, меня сочтут ненормальной и запрут в сумасшедшем доме. А потом? Но что ещё мне делать? Может быть, где-то поблизости произошла химическая авария и мы все одурманены галлюциногенными препаратами? Должно же быть какое-то логическое объяснение всему этому! Неужели мы все здесь оказались в «Алисе в стране чудес»? На помощь! Занавес!
