— Вот и отлично! У нас тоже намечены походы, но по лавкам иного назначения, — кивнул с хитрым прищуром Мирн.
Нескоро перекусив, мы вышли из дома под предводительством Рины. Спустились с крыльца и услышали шорох. Ветви старой вишни за соседским забором затряслись, среди листьев мелькнуло красное пятно. Следом послышался шёпот, шипение, ветви трястись перестали.
— Наш сосед Сарт Аскел, очень рассчитывал на хороший урожай, он обожает вишнёвое варенье! — громко сообщила Рина.
— Мы немного сорвали, — оповестило её дерево детским голоском.
— Надеюсь, кстати, он гуляет после завтрака, примерно в это время, но скоро вернётся домой! — добавила Рина.
Дерево содрогнулось, на землю спрыгнули две невысокие фигурки и, петляя между грядками, понеслись по огороду и скрылись из виду в густых зарослях цветов.
— Шалопаи! — фыркнула Рина. — Эта вишня — вечный объект для налётов местной детворы. Плодоносит часто, и ягоды вкуснющие! Урожай созревает по три раза в год.
Динт ехидно приподнял бровь. Рина зарделась и смущённо развела руками.
— Ну, я-то уже выросла! Но сосед нас снабжает вареньем и ягодами исправно. Правда, он затворник и редко выходит из дома.
Я же в это время смотрела на чердачное окно двухэтажного дома с пёстрой черепичной крышей. Заметила, что там стоял мужчина. Из-за большого расстояния я не могла его чётко рассмотреть: очки в широкой оправе, усы, в руке кружка. После того как мальчишки слезли с дерева, он отсалютовал мне кружкой и исчез. Значит, коварные налёты соседских детей для него сюрпризом не были, но, очевидно, помешать он им не потрудился. Отличный у Рины сосед! По физиономии Мирна блуждала дурацкая ностальгическая полуулыбка, он наверняка вспоминал свои детские набеги на соседские участки.
Мы неторопливо шагая, отправились к ближайшей трамвайной остановке. Солнце светило вовсю, и мы, греясь в его лучах и щурясь от бликов отраженного света в лужах на дорожке, я крутила головой, разглядывая улицу. Вчера мы прибыли под дождем, и её очертания скрывали потоки воды и сумрак. Сегодня я старательно наверстывала упущенное. В Кьярне домов выше одного этажа было мало, в основном это были низкие каменные жилища с покатыми крышами и крепкими ставнями на небольших окнах. И все двух-трехэтажные дома располагались как можно дальше от прибрежной зоны, что было понятно. В приморском городе шторма грохотали с завидной регулярностью, пытаясь шквальными ветрами и хлесткими дождями стереть его с лица материка. Я часто ночами не могла уснуть, прислушиваясь к буйству природы за стенами теткиного дома. Улочка, на которой жили Рина с отцом, напротив, щеголяла разно этажными домами из кирпича, бурной зеленью садов, мощеной крупной брусчаткой дорогой. Мило, уютно. Но я поймала себя на мысли, что эта книжная пастораль не для меня. Кьярн оставался в моем сердце — суровый, мрачный приморский город, по которому я очень скучала, он стал частью меня.
До остановки трамвая и правда было совсем недалеко: дошли до конца улицы и свернули на перекрестке у двух высоченных дубов. Нужное место обозначалось лавкой под густым навесом ветвей одного из дубов и табличкой «Тенистая» на палке, которая уже вовсю пускала молодые побеги и бледно-зеленые листья, оплетая надпись природным орнаментом.
В ту же минуту, в клубах дыма от парового двигателя, к нам подъехал старенький зеленый трамвай. Дребезжащий, с большими круглыми фарами, немного выпуклыми мутноватыми окнами и кривой трубой, похожий на диковинную рыбину, явившуюся в реальность из сновидения. Оплатив проезд старушке в очках у входа мы взяли билеты и расселись на деревянные сиденья по двое, через проход. Я с воодушевлением осматривала и сам трамвай (в Кьярне ничего похожего не было), и немногочисленных пассажиров: парочку в дальней части трамвая, девушку и парня лет восемнадцати, оживленно болтающих и рисующих пальцами на стекле причудливые узоры. Мужчину в пальто, увлеченно читающего книгу, что сидел на первом сиденьи, за кабиной водителя. И маму с сыном лет пяти в пестрой куртке и вязаной шапке с большим помпоном. Мальчонка преспокойно спал, умостив голову на мамино плечо. Трамвай, звонко тренькнув, отправился к торговому району кружным путем. Я, замирая от восторга, с любопытством таращилась в окно, рассматривая сквозь клубы дыма проплывающий мимо утренний город. Он казался размытым и нереальным, омытый вчерашним ливнем и проросший сквозь густую поросль деревьев. Он остался у меня в памяти разрозненными картинками. Рина охнула и помахала своим билетом.
— Счастливый, две семёрки!
— Это местное суеверие? — спросила я.
— Ага! Мне всего-то второй раз повезло! Суеверие, верно, — пожала она плечами. — Но я думаю, что не стоит отмахиваться от удачи!
— Мудро, — оценила я.