Его вопрос повис в воздухе, он не имел ответа, пока мы стояли в коридоре по другую сторону двери кабинета.
— Профессора спорят на научные темы? — попыталась отшутиться я, но шутка вышла так себе. Я со вздохом повернулась к Мирну и спросила: — Ты уверен, что видел кого-то чужого, и мы не гоняемся по школе за преподавателем? У нас это уже входит в привычку.
— Я, за прошедшие после нашего приезда в школу дни, ещё не успел изучить в лицо всех преподавателей школы, но этого человека точно не видел. И вёл себя подозрительно: двигался крадучись, как-то боком, прижимаясь к стене и стараясь не выходить на свет, — Мирн нелепо помахал рукой, напряжённо пытаясь припомнить подробности и объяснить, что именно его насторожило в незнакомце.
— Если это нечисть и он нападёт в кабинете на кого-нибудь? — протянула я, пристально разглядывая тёмное дерево двери.
— Но, с другой стороны, из кабинета слышны голоса, а не звуки боя! — резонно высказался Мирн.
Ответить я ничего не успела. Голоса умолкли, и вдруг раздался звук удара, топот, оглушительный звон и грохот. Словно внутри, в кабинете, началась отчаянная драка, и противники в азарте перевернули что-то тяжеленное, например, шкаф с коллекцией посуды из фарфора, примерно персон на тридцать и парочку стульев в придачу. Шум продолжался не больше минуты, затем резко утих, словно его заглушили магией, но, как оказалось, лишь на мгновение. В воцарившейся тишине мы услышали треск, стук падающего на пол тела и мучительный стон, после чего, не раздумывая, сорвавшись с места и с разбега, ворвались внутрь. В кабинете царил первозданный хаос и разруха, так что нам пришлось притормозить, не сделав и пары шагов. Мы с ужасом уставились на открывшуюся перед нами сцену.
Незнакомый мужчина невысокого роста, с тёмной щетиной на лице и редкими блеклыми волосами, прилипшими к черепу, одетый в невнятно грязное рваное тряпье и с безжизненными пустыми глазами, как раз заносил стул над головой Зейна Тана, лежащего без сознания на полу. Вернее, то, что преподаватель находится без сознания, мне показалось поначалу, очевидно, с перепугу. Голова его была разбита, и на полированные доски пола вытекала тёмно-красная кровь. К моему несказанному облегчению профессор внезапно ожил и, прикрывая голову рукой, попытался отползти в сторону, чтобы увернуться от удара стулом. Мирн отреагировал мгновенно: он бросился под ноги незнакомцу и сбил его с ног. Они кубарем покатились по усыпавшим пол комнаты обрывкам и обломкам, чудом не вписавшись в конторку с множеством ящиков, стоявшую возле окна. Громоздкий стул со спинкой, выпав из рук нападавшего, рухнул вниз и, к моему изумлению, разлетелся на части, хотя казался таким монументальным. Незнакомец опрокинулся на спину, приложился головой о стену и замер, лёжа у окна и не подавая признаков жизни. Мирн, ругаясь сквозь зубы, потёр ушибленный локоть и неловко вскочил на ноги. Мы, стараясь не споткнуться о валяющиеся обломки и осколки разнообразных вещей и мебели, одновременно добрались через завалы до преподавателя. Он успел принять сидячее положение, но от помощи не отказался, вцепился в протянутую руку Мирна и с трудом поднялся с пола. Я пододвинула ближе к нему последний уцелевший в битве стул. Покачнувшись и едва не промахнувшись, преподаватель опустился на него, застонал и согнулся от боли, по его щеке потекла кровь. Чем ему помочь, я не знала. Лучше было бы привести кого-то из преподавателей, но это означало, что одному из нас, мне или Мирну, предстоит остаться в кабинете с раненым профессором, надеясь, что буйный незнакомец, находящийся в отключке, не вернется в сознание. С ним в одиночку никому из нас не справиться.
Оттягивая принятие непростого решения, я беспрестанно бросала настороженные взгляды на бесчувственное тело, лежащее на полу. А ну как восстанет и опять решит зашибить кого-нибудь… к примеру, полкой книжного шкафа, в пылу боя рухнувшего на пол и представшего перед нами в предельно разобранном виде?
Незнакомец едва заметно пошевелился, хрустнуло стекло. Я вздрогнула, пытаясь сообразить, что нам делать, но не отыскав ни единого варианта действия, мысли ускакали вскачь в далёкую даль, оставив лишь застилающую разум вязкую паутину паники. Мирн шагнул вперёд, сжав кулаки, и озирался по сторонам в поисках хоть чего-то похожего на оружие, но кроме усыпавших пол обломков шкафа, стула, перевёрнутого стола, разорванных книг, разбитых картин и черепков глиняного горшка, из которого высыпалась земля, ничего не находилось.
Зейн Тан что-то едва слышно произнёс, и фигуру мужчины на полу опутали тонкие, хлипкие на вид верёвки, но шевелиться тот перестал, к моему облегчению. Преподаватель начал заваливаться на бок, магия отняла у него оставшиеся силы. Мирн успел его поймать и осторожно привалил полуобморочного профессора к спинке стула. Надо же, в нашем присутствии он впервые применил магию.
Из коридора послышались торопливые шаги, дверь с жалобным треском врезалась в стену, в кабинет вбежали директор и мой отец. Я едва удержалась на ногах от облегчения — помощь подоспела вовремя.