— Надо бы осмотреть дом изнутри, — щедро предложил он. — Боюсь, что там будут вещи, опасные для любого неподготовленного человека. Ваши люди, уважаемый бай-юнь, не должны пострадать от чёрного колдовства. Мы с… — он зыркнул на Имэй, — помощником шамана пойдём поищем. Это наш долг.
Бай-юнь с облегчением перевёл дух и поспешил заверить уважаемого старшего ученика, что его подчинённые окажут любую посильную помощь, чтобы искоренить чёрную магию на корню. Впрочем, внутрь они с Имэй отправились все равно лишь вдвоём. Добровольцев из Уголовного приказа не нашлось, а назначенные помощники отстали практически сразу, едва миновав эрмэнь. Слишком много разорванных в клочья трупов попалось им на пути.
Мастер Дон Син учил, что отбирать жизнь у животного, предназначенного в пищу, можно лишь с уважением к его жертве и непременно без боли. Имэй сто раз резала кур, уток и кролей, но все они умирали, не успев даже испугаться, ничего не поняв и не страдая ни мгновения. А ещё наставник строго запретил держать птиц в клетках или иными способами неволить дикое свободное существо. И ни разу его бамбуковая палка не опустилась на спину шкодливого дворового кобеля Калачика, что бы тот ни творил по щенячьему недомыслию.
«Вина собаки всегда на её хозяине лежит, ибо человеку дан разум, а, следовательно, и чувство ответственности за тех, кто под его властью обретается, — повторял Мастер, стоило пожаловаться на проделки пса. — Воспитывай животное тщательнее — не придётся огорчаться».
Так вот, никогда прежде Имэй не убивала столько животных из одного лишь милосердия, чтобы прервать мучение ни в чем не повинного существа. Умирающие, страдающие собаки, кошки и даже маленький козлёнок со сломанными ножками. С мокрым от слез лицом, с почти невидящими глазами Ли Имэй резала им глотки, освобождая от бесконечной боли и мук.
— Давай я? — предложил было брат Сяо.
— Нет-нет, — решительно отказалась девушка. — Надо всё сделать быстрее. Остановить это.
Часть заднего двора в резиденции сян-го была превращена в мучильню, в пыточные застенки для безвинных животных — клетки в сыром подвале, страшные даже на вид инструменты, мясницкие ножи и маленькие острейшие ланцеты, пилы и колья. И каждый раз, нанося милосердный удар, Имэй думала, что Чжу Юаню несказанно повезло. Большую часть жизни он провёл в Школе, рядом с нормальными людьми, а не в этом страшном доме, насквозь пропитанном ужасом. Тут мучили бедных тварей, убивали, закапывали их кости в саду, а духов превращали в яогуай. Кто этим занимался? Неужели сам Чжу И? Или его старший сын? Кто-то же приходил сюда каждый день и делал всё это.
Сяо Чу снова пришлось снять повязку, чтобы узреть малейшую магическую активность. Именно он заметил тот старый сундук в дальнем углу под лестницей.
— Там что-то есть. Глянь-ка, сестричка Ли.
Имэй с огромным трудом приподняла крышку и потрясенно ахнула. В ворохе грязных тряпок, пропитанных испражнениями, лежало человеческое дитя, самое большее двух лет от роду, ещё живое, пусть и находящееся на последнем издыхании. Маленькая девочка, а это была девочка, не могла ни кричать, ни плакать, только сипло и прерывисто дышала, и смотрела в пространство слезящимися глазами. Большими и карими, как у щенка, закисшими от гноя, глазами. Правая рука малышки заканчивалась собачьей лапой — с серой пятнистой шерстью и черными коготками.
Одноглазый лучник выругался площадными страшными словами, выхватил ребенка из «гроба» и, сорвав с плеч свой плащ, закутал в теплую ткань.
— Твари, вот ведь твари! Сломали и выжрали почти до дна, всю шэнь, весь дар. За что?! Такую маленькую — за что?!
Теперь-то Имэй точно знала, что чувствовал брат Люй, когда спас её саму от озверевших мародеров. Вот ровно то же, что и она сейчас: слепящую ненависть ко всем мучителям, жажду немедленной и лютой расправы над ними. Чтобы кровь так и хлестала во все стороны, чтобы от их криков лопалось небо, чтобы каждое мгновение из оставшихся им эти злобные нелюди испытывали ту же боль, что и их жертвы.
Свободной рукой братец Чу прижал к себе девушку.
— Не плачь, Ли Имэй, мы её спасем. Заберем в Школу, выходим-вылечим. Не плачь. А еще, Ли Имэй, мы им отомстим. Каждому, кто обидел нашу… Пуговку, каждому, кто сделал ей больно.
Имя ребенку даст потом Мастер, а для них с Сяо Чу она навсегда останется Пуговкой.
Девочка за все это время не издала ни звука, но её крошечное тельце, по крайней мере, перестало дрожать, а значит, она немного согрелась.
— Замотай поплотнее, чтобы никто лапку не увидел, — попросила Имэй. — А то еще, чего доброго, сожгут вместе с домом. Только бы не отобрали.
— У меня-то из рук? Ха! Пусть попробуют, — заявил лучник. — Идем!
В другое бы время они ни за что не осмелились дать такому маленькому ребенку эликсир, предназначенный для охотников на демонов. Но ГоЭр, осмотрев найденыша, ругаясь сквозь зубы, сразу полезла за пазуху за мешочком. Тщательно обсосала пилюлю, а свою слюну втолкнула к рот девочке.
