Дентон смотрел недоверчиво. Его взгляд скользнул к письмам. Поскольку почту в библиотеку доставлял он, ему было хорошо известно, какие послания поступили сегодня, а какие нет. Однако он воздержался от комментариев, ограничившись вопросом, желает ли его хозяин суп, омлет или свежий салат с ветчиной.
— Омлет будет в самый раз, Дентон. Спасибо, — ответил Линли. Он не чувствовал голода, но понимал, что обязан съесть тарелку поджаренных яиц, чтобы соблюсти приличия.
Дентон остался доволен. Он уже двинулся к выходу, но тут припомнил, зачем приходил, и вынул из кармана сложенный листок.
— Думал оставить это на вашем столе. Вам звонили из Ярда сегодня сразу после девяти.
— Что передали?
— Дежурный записал сообщение, но решил, что лучше сразу позвонить вам, не откладывая до утра. Вас разыскивал привратник из Бредгар Чэмберс, его зовут Фрэнк Ортен. На помойке в кампусе он нашел школьную форму — блейзер, брюки, рубашку, галстук, даже ботинки — всю форму целиком. Он спрашивал, не приедете вы взглянуть на эти вещи. Говорит, он уверен, что они принадлежат погибшему мальчику.
Фрэнк Ортен жил в неуклюжем домишке у самого въезда на территорию школы. Широкий эркер, затененный платаном, выходил на подъездную дорожку. Одна створка окна была открыта навстречу утреннему ветерку. Из-за окна доносился неутомимый детский плач. Именно этот звук услышали Хейверс и Линли, как только вышли из машины и приблизились ко входу в дом привратника.
Ортен словно дожидался их, он распахнул дверь прежде, чем они успели надавить кнопку звонка. Привратник уже оделся в свой служебный костюм, напоминавший военную форму, но цветов Бредгар Чэмберс. Он держался по-военному прямо; быстро ощупал взглядом детективов, точно пытаясь определить их профессиональную пригодность.
— Инспектор. Сержант. — Он коротко кивнул им, видимо признав годными, и тем же движением головы пригласил их пройти налево, в неприбранную гостиную. — Заходите.
Не дожидаясь ответа, Ортен пошел впереди них и остановился возле большого каменного очага, над которым висело потемневшее с годами зеркало в позолоченной раме. В зеркале отражалась спина Ортена, а также медные канделябры, красовавшиеся в другом конце комнаты и бросавшие на стену две вытянутые полосы света, отнюдь не помогавшие рассеять мрак, царивший в этой комнате с единственным узким, словно в каземате, окном, выходившим на север.
— У нас тут нынче утром тарарам. — Ортен ткнул пальцем направо, в сторону полузакрытой комнаты, откуда все еще доносился детский плач. — Дети моей дочери приехали погостить. — Послышался женский голос, пытающийся утихомирить разразившуюся бурю, но всхлипывания уже перешли в истерический визг, и к нему присоединились столь же громкие вопли другого чем-то рассерженного и изливавшего свои обвинения ребенка.
— Я сейчас, — извинился Ортен и, покинув гостей, поспешил разобраться в обстановке. — Элейн, ты бы нашла его… — Он прикрыл за собой дверь.
— Семейные радости, — прокомментировала Хейверс и, пройдя через всю комнату, присмотрелась внимательнее к трем неправдоподобно пышным растениям в резном деревянном ящике под окном, пощупала лист. — Пластмасса, — возвестила она, вытирая платком испачканные в пыли пальцы.
— Хмм. — Линли тоже осматривал комнату. Меблировка сводилась к громоздкому дивану и двум креслам, обитым тусклой серо-коричневой материей, имелось также несколько столов с лампами, отбрасывавшими косую тень, стены украшали реликвии военного характера: над диваном висели карты и приказ о награждении. Рамки покрылись пылью, с одной из них свисала паутина. На полу валялись детские игрушки вперемешку с экземплярами «Cantry life». Страницы журнала были измяты и покрыты пятнами — похоже, их использовали вместо скатерти. Эта комната убедительно свидетельствовала об одиночестве Фрэнка Ортена.
Тем не менее, когда Ортен возвратился в гостиную, ему сопутствовала женщина средних лет. Привратник представил ее детективам как мисс Элейн Роли (он особенно подчеркнул слово «мисс»), добавив при этом, что мисс Роли — экономка в «Эребе», как будто это обстоятельство исчерпывающе объясняло ее присутствие в доме в столь ранний утренний час.
— Фрэнк не может сам справиться с внучатами, — вставила Элейн Роли, проводя рукой по своему платью, словно разглаживая невидимые складки. — Так я пойду, Фрэнк? Похоже, они угомонились. Попозже можешь отправить их в «Эреб», если надумаешь.
— Посиди! — Похоже, Фрэнк умел отдавать односложные распоряжения и привык, что они исполняются без возражений.
