— Не сразу. Сперва он вызвал «скорую», а потом позвонил мне из коттеджа, где живет Сара, и спросил, можно ли оставить детей у соседки, с тем чтобы я подъехала за ними. Соседка уже старенькая, она очень привязана к Саре, но она не может всю ночь возиться с малышами. Я приехала за ними, и они оставались со мной в «Эреб-хаусе» до полудня воскресенья.
— Вы сами поехали в Тинсли Грин?
— Да.
— Как вы туда добрались?
— На своей машине. — Потом она поспешно добавила: — Директор не знает… Мистер Корнтел в курсе. Я заходила к нему. Я все ему рассказала. Мистер Корнтел хороший человек. Он позволил мне уехать, но просил предупредить префекта пансиона и старших мальчиков. Они должны были помочь, если младшим что-нибудь понадобится в мое отсутствие. Конечно, не стоило возлагать дополнительную ответственность на Брайана Бирна, но что оставалось делать… — Она печально пожала плечами.
— Итак, ваш отъезд из кампуса не остался в секрете. Как же мистер Ортен надеялся сохранить в тайне от директора свою поездку в Тинсли Грин, если вы были столь откровенны насчет вашего путешествия?
— Фрэнк не собирался ничего скрывать. Он хотел рассказать об этом мистеру Локвуду, только не сразу. Он и сейчас готов рассказать. Просто после исчезновения Мэттью Уотли упоминать о своем отсутствии — всего-то в течение нескольких часов — казалось ему не слишком уместным. Ведь правда, инспектор?
Линли постарался не обращать внимания на эту мольбу о помощи.
— Я полагаю, Фрэнк обнаружил возгорание мусорной кучи в ночь на воскресенье, а может, и в воскресенье утром, как только вернулся из Тинсли Грин?
— Да, но об этом-то он и не хотел говорить вам. На фоне всего, что произошло… Мистер Локвуд достаточно суров с теми, кто плохо исполняет свои обязанности, а уж сейчас он никого не пощадит. Фрэнк признается во всем через несколько дней, когда директор немного смягчится.
— В котором часу вы сами уехали в Тинсли Грин?
— Не помню точно. После девяти, в полдесятого или чуть позже.
— А когда вернулись?
— Это я знаю точно: без четверти двенадцать.
— Вы ездили только туда и обратно?
Пальцы экономки скользнули выше, к кружевному воротнику, осторожно расправили его. Она явно поняла и суть вопроса, и стоявшее за ним подозрение и отвечала обдуманно:
— Я поехала прямо туда и сразу вернулась, никуда не заезжая. Останавливалась залить бензин, но это же естественно, правда?
— А в пятницу днем? В пятницу вечером? Теперь Элейн Роли воспринимала его вопросы как оскорбление.
— Что — в пятницу? — холодно уточнила она.
— Где выбыли?
— Днем разбирала стирку в «Эребе». Вечером и ночью смотрела телевизор у себя в комнате.
— Одна?
— В полном одиночестве, инспектор.
— Ясно. — Линли приостановился, присмотрелся к зданию, мимо которого они проходили. Надпись, вырезанная над дверью, гласила: «Калхас-хаус».
— Какие странные названия у этих общежитий, — заметил он вслух. — Калхас, прорицатель, убедил Агамемнона принести родную дочь в жертву, чтобы обеспечить греческому флоту попутный ветер. Вестник смерти.
Элейн Роли на миг замешкалась с ответом, когда же она заговорила, ее голос вновь зазвучал дружелюбно, словно она, сделав над собой усилие, решила не придавать личного значения предыдущим вопросам Линли.
— Не важно, что он вестник смерти, главное — Калхас умер с горя, когда Мопс превзошел его.
— Урок для каждого истинного бредгарианца?
— Да, детям внушают идею благородного соревнования. Разве это плохо?
— И все же я бы предпочел жить в «Эребе», нежели в «Калхасе». Лучше уж первозданная тьма, нежели пророк смерти. Вы говорили, что проработали здесь восемнадцать лет.
— Да.
— А как давно заведующим пансионом стал Джон Корнтел?
— Он только первый год работает, и прекрасно работает, прекрасно. Он бы и дальше так же хорошо справлялся со своими обязанностями, если б не… — Она запнулась. Линли посмотрел на женщину и убедился, что она крепко сжала губы.
— Если б не появился Мэттью Уотли? — продолжил он.
Она покачала головой:
— Дело не в Мэтте. Мистер Корнтел ладил и с Мэттом, и со всеми остальными мальчиками, пока его не отвлекли. — Этот глагол она произнесла словно неприличное слово, и было очевидно, что теперь уж она не остановится. — Мисс Бонд положила глаз на мистера Корнтела с того самого дня, как появилась в нашей школе. Я сразу же это заметила. По ее понятиям, он годится в мужья, и она твердо намерена его заполучить. Можете быть в этом уверены. Эта ведьмочка его наизнанку вывернет, уже вывернула, помяните мое слово.
— И все же, по вашим словам, мистер Корнтел прекрасно справлялся со своими обязанностями, невзирая на появление Эмилии Бонд. С Мэттью проблем не было?
— Никаких.
— Вы сами были знакомы с Мэттью?
— Я знаю каждого мальчика в «Эребе», сэр. Я — экономка, мое дело — следить за их бытом.
— Вы можете что-нибудь сказать о Мэттью, о какой-нибудь его особенности, ускользнувшей от других?
Она призадумалась на мгновение и ответила:
— Разве что насчет цветов — его мама нашила метки на одежду, чтобы помочь ему разобраться с цветами.
