— У нас хватает различных кладовок. Целый флигель от кухни до учительской, еще больше в мастерских, в театре. В пансионах есть комнаты для личных вещей и чемоданов. Чердаки. Но все эти помещения заперты. — А у кого ключи?
— Какие-то ключи есть у учителей.
— Они их держат при себе? Ортен сморгнул:
— Не всегда. Если ключей много, не станешь же таскать их в кармане.
— Куда же они их кладут?
— Обычно вешают внутри своего ящика для корреспонденции — у каждого учителя есть свое отделение при входе в учительскую.
— Ясно. Но ведь ключи от зданий и внутренних помещений существуют не в единственном экземпляре. Должны быть дубликаты, на случай, если какой-нибудь ключ потеряется. Наверное, есть и образцы ключей.
Ортен кивнул. Это движение казалось вынужденным, словно здравый рассудок предостерегал его не делать этого.
— В моей привратницкой у входа в школу висят все ключи. Но она была закрыта, так что если вы думаете, что кто-то пробрался туда и унес ключи…
— Она всегда заперта? Например, сейчас?
— Думаю, секретарша директора отперла ее. Она всегда отпирает привратницкую, если приходит на работу раньше меня.
— Значит, у нее есть ключ от этой двери?
— Конечно. Но вы же не думаете, что мальчика убила секретарша директора, а? А если это не она, то кто же мог пробраться в мою комнату посреди учебного дня, пока меня не было, и украсть ключи? К тому же как бы этот человек разобрался, какой ключ от какой двери? На ключах указано только название корпуса: «Театр», «Мастерские», «Математика», «Лаборатория», «Кухня». А какое помещение внутри какой ключ открывает — неизвестно. Чтобы узнать это, надо заглянуть в мою тетрадь с кодами. Следовательно, если ключи украдены, то из почтового ящика возле учительской. Но там тоже все было заперто, стало быть, украсть мог только кто-то из учителей.
— Или человек, имеющий доступ в учительскую, — возразил Линли.
Ортен насмешливо и недоверчиво перечислил все возможности:
— Директор. Прислуга. Жены учителей. Кто еще?
«Привратник». Линли не стал произносить это слово вслух, в этом не было необходимости: щеки Ортена побагровели еще прежде, чем он закончил свой перечень.
Линли и Хейверс остановились возле «бентли». Хейверс закурила очередную сигарету, Линли поморщился. Барбара, быстро подняв глаза, успела заметить его гримасу и резким движением своей короткопалой ладони остановила готовый сорваться с его губ упрек.
— Даже и не говорите! — предупредила она. — Сами знаете — больше всего на свете вам хочется вырвать сигарету у меня изо рта и дымить, пока пальцы себе не обожжете. Я хоть не скрываю своих пороков.
— Вы их напоказ выставляете, — отпарировал он. — Вы трубите о них на весь свет. Интересно, а слово «добродетель» входит в ваш словарь?
— Я вычеркнула ее заодно со «сдержанностью».
— Так я и думал. — Линли поглядел на главную подъездную дорожку, изящно изгибавшуюся влево, к огромной березе, и перевел взгляд на ответвлявшуюся от нее боковую дорожку к гаражу, общежитиям мальчиков и лаборатории. Он пытался осмыслить информацию, полученную от Фрэнка Ортена.
— Так что же? — поинтересовалась Барбара.
Линли прислонился к машине, задумчиво потер ладонью подбородок, пытаясь отвлечься от дразнящего запаха табачного дыма.
— Представьте себе: днем в пятницу вы похитили Мэттью Уотли. Где бы вы спрятали его, сержант?
Хейверс стряхнула пепел на асфальт, растерла его носком своего грубого ботинка.
— Все зависит от того, что я собираюсь с ним сделать.
— Продолжайте.
— Если б мне хотелось позабавиться с ним — такая перспектива вполне могла бы привлечь обитающего в школе педераста или педофила, — я бы спрятала его там, где никто бы не услышал его криков, если б мальчику эти развлечения пришлись не по душе.
— Где именно?
Оглядываясь по сторонам, Барбара продолжала выстраивать свою гипотезу:
— Пятница, середина дня. Все мальчики на спортплощадке. У них футбольный матч. В кухню не сунешься — прислуга занята уборкой и мытьем посуды. В женских и мужских общежитиях полно народу. Остаются только кладовые. Например, в театре, в лаборатории или в математическом корпусе.
— Но не в главном здании?
— На мой взгляд, слишком близко к административному крылу. Разве что…
— Продолжайте.
— Часовня. Ризница. Зал для спевки.
— Все это слишком рискованно для такого предприятия.
— Конечно. Но что, если ничего особо серьезного не задумывалось? Допустим, мальчика похитили, чтобы напугать. На пари. Шутки ради. Тогда его повели бы в совсем другое место. Не было бы необходимости прятать его. Главное — напугать.
— Куда бы вы повели его с этой целью?
— Например, можно вскарабкаться на колокольню и вылезти на крышу. Куда уж лучше, если он боялся высоты.
— Как бы вы с этим справились, если бы он стал сопротивляться?
— Если б его заманил некто, кому он доверял или кем восхищался, кого он не боялся, он бы не стал отбиваться. Ему могли приказать, а он считал, что распоряжение исходит от человека, которому он обязан подчиняться, и понятия не имел, что этот человек задумал недоброе.
