Корнтел все еще возился с эспрессо. Из кофеварки вырывался пар, черный напиток начал стекать в стеклянный стаканчик. Корнтел тянул с ответом, разливая кофе в две маленькие чашечки. Затем он поставил чашечки, сахар и сливки на крошечный поднос и установил поднос на столе с откидной доской. Пепельницу он отодвинул, но окурки из нее так и не выбросил.
— Умен ты, Томми. Я и не заметил, как ты подобрался к этому вопросу. У тебя, верно, природный дар для такой работы.
Линли пристроился с чашкой в одном из кресел. Корнтел последовал его примеру — убрал с дороги гитару (две струны порваны, отметил Линли) и уселся на диван. Свою чашку он забыл на столе.
— Мэттью Уотли жил в этом доме, — проговорил Линли. — Ты отвечал за него, а он каким-то образом ускользнул, исчез. Так ведь обстоит дело? Однако мне кажется, что для тебя дело не сводится к той ответственности, которую ты несешь в качестве главы пансиона, что-то еще мучит тебя. Вот я и подумал, не был ли ты в те выходные также дежурным учителем, не был ли ты обязан следить за соблюдением порядка во всей школе?
Корнтел зажал руки между колен, вся поза его выражала беззащитность.
— Да. Теперь ты знаешь самое страшное. Да.
— Насколько я понимаю, ты вообще не совершал в тот вечер обход?
— Я забыл — ты поверишь мне на слово? — Теперь он прямо смотрел в лицо детективу. — Я забыл. В те выходные вообще-то была не моя очередь, но я поменялся с Коуфри Питтом несколько недель назад и совершенно забыл об этом.
— С Коуфри Питтом?
— Он учитель математики и заведующий «Галатеей», общежитием для девочек.
— Почему он решил поменяться? Или это тебе понадобилось?
— Нет, ему. Не знаю почему. Я не спрашивал. Мне-то все равно. Я всегда торчу тут, только на каникулы уезжаю, да и то не всегда… Ну, да тебе это неинтересно. Теперь ты знаешь все. Я забыл сделать обход. Казалось бы, что уж такого? Ребят в школе осталось мало, по домам разъехались, отправились на хоккейный турнир на север. Но если б я честно исполнил свой долг, я бы наверняка поймал Мэттью Уотли, когда он готовил побег. Я знаю — все могло быть по-другому. Но я не сделал обход. Вот и все.
— Сколько раз за выходные полагается проверять школу?
— Три раза в пятницу ночью. Шесть раз в субботу. Столько же в воскресенье.
— В определенные часы?
— Нет, конечно же нет. Какой смысл вообще проверять, если ребята заранее знают, когда появится учитель?
— Всем известно, кто дежурит в тот или иной день?
— Все префекты знают об этом, они заранее получают расписание на месяц. Если что не так, они докладывают дежурному учителю, поэтому им необходимо знать, кто именно дежурит.
— Им сообщили, что ты поменялся дежурствами с Коуфри Питтом?
— Директор должен был предупредить их. Он сам должен был внести изменения в расписание, так у нас принято. — Корнтел наклонился вперед, подпер лоб ладнью. — Локвуд еще не знает, что я забыл сделать обход, Томми. Ему нужен козел отпущения, чтобы не брать вину на себя; ты понимаешь?
Линли не стал обсуждать особенности характера Джона Локвуда.
— Мне придется задать тебе еще один вопрос, Джон. Ты не сделал обход в ночь на субботу и в субботу тоже забыл о нем. Чем ты был занят? Где находился?
— Я был здесь. Клянусь!
— Кто-нибудь может это подтвердить?
Еще одна струйка пара вырвалась из кофеварки. Корнтел поспешил выключить ее и застыл в Дальнем от Линли углу комнаты, втянув голову в плечи, сомкнув ладони вокруг горячего стаканчика с кофе.
— Эмилия Бонд? — уточнил Линли.
С губ Корнтела сорвался возглас, более всего напоминающий испуганный вскрик.
— Я ничтожество! Ты только посмотри на меня — мне тридцать пять, она на десять лет младше! В этом нет смысла, никакой надежды. Я не тот, за кого она меня принимает. Я не тот, кто ей нужен. Она просто не понимает, не хочет понять!
— Ты был с ней в пятницу ночью? И в субботу?
— В том-то и беда. Часть пятницы, часть субботы, но не всю ночь. Она ничем тебе не поможет. Не спрашивай ее, не втягивай ее в это. У нас и так все идет наперекосяк.
Корнтел говорил настойчиво, он заклинал, он молил. Прислушиваясь к его голосу, Линли пытался понять, какое наказание постигнет главу пансиона, если Локвуд выяснит, что в его комнате находилась допоздна женщина. Почему Корнтел так стремится выпутать Эмилию из этой истории? В конце концов, уже давно не девятнадцатый век и никто не станет жертвовать своей профессиональной карьерой ради спасения репутации любимой женщины, и ни тому ни другой не грозит всеобщее осуждение за несколько часов, проведенных наедине. Нет, здесь есть что-то еще, помимо тайного присутствия женщины в комнате Корнтела. Линли чувствовал какую-то загадку, какую-то скрытую угрозу, он чуял ее, как взявший след пес. Нужно найти способ поговорить об этом в открытую. Сейчас Корнтел готов хотя бы к частичной откровенности благодаря тому, что они беседуют наедине, никаких свидетелей, никаких записей. Допрос принял форму разговора между двумя старыми друзьями.
— Насколько я понимаю, между вами произошла ссора, — заметил Линли. — Мисс Роли считает, что Эмилия плохо влияет на тебя и губит твою жизнь.
