А вот с Тиаллой начались проблемы. Во-первых, никто не верил, что ей уже давно исполнилось тринадцать лет, хотя она доказывала это всем. Сошлись на том, что сейчас ей напишут одиннадцать и если подтвердиться ее версия, что немногим более чем через год она станет взрослой, то тогда все переделают. Во-вторых, она категорически хотела и дальше продолжать быть со мной, но мне-то такого не нужно. Я уже начал с ней спор, как меня спасли местные законы, согласно которым усыновлять, удочерять, брать в сестры или братья официально можно только людям, прожившим в Империи не менее трех лет. Это в том случае, если люди не являются кровными родственниками. В общем, заботу о ней взяло на себя государство, а как одаренный ребенок она будет жить в специальном заведении для детей-сирот, имеющих дар. Отделавшись от своей спутницы, я вышел во двор, взобрался на коня и оправился к графу отдать письмо.
Вспомнив карту, показанную мне дознавателем, сориентировался и выбрал маршрут через рыночную площадь. Выехал на ту же самую улицу и повернул в сторону более богатых зданий.
— Дорогу, дорогу, — послышалось сзади и раздались щелчки кнута.
Я от греха подальше прижался к пешеходной дорожке, а спустя менее полминуты мимо меня промчалась карета, запряженная четверкой лошадей и пятерка охраны. Люди, вероятно зная местные реалии, отскакивали в стороны. «Интересно, здесь все такие аристократы или только избранные?», — подумалось мне. На следующей улице я свернул направо и через десять минут выехал на рыночную площадь. Название не соответствовало истине, ее скорее всего можно назвать торгово-купеческой площадью. Здесь не наблюдалось ни лотков, ни торговых палаток, ни зазывал, зато наличествовало много торговых и купеческих домов по окружности, а в центральной части небольшие лавки. Я так понял, что это ранее, пару сотен лет назад, была рыночная площадь, а сейчас это что-то вроде торгового центра. Задумался над последними двумя словами и понял, что это опять память родного мира.
На середине площади заурчал желудок, и я принялся осматриваться, ища таверну или трактир, но взгляд зацепился за магическую лавку. Послав подальше желания внутреннего органа, я направился к ней. Хотя по размеру она было совсем небольшой, но находилась по периметру, что говорило и высоком статусе ее владельца. Вошел внутрь, оглянулся и тут же мой взгляд прикипел к изделиям. Я переходил от одного к другому пытаясь рассмотреть структуры, и в большинстве случаев видел наметки линий, но вот на прилавке четыре изделия были совершенно «незаметны», как и мой меч-шедевр, да и мое свидетельство гражданства было аналогичным.
— Интересуетесь магическими изделиями, молодой человек, — раздался звучный баритон аз-за прилавка.
И я только сейчас обратил внимание на продавца. Сухонький старичок с веселыми и озорными глазами и голосом, никак не подходящим такой внешности.
— Да вот приехал поступать на факультет артефакторики, а увидев вашу лавку, не удержался и зашел посмотреть товары.
— Похвально, похвально, — ответил он, — сейчас очень мало идут на него, никто не хочет корпеть над изделиями.
— А вот эти вещи вы делали? — спросил я, показывая на четверку.
— Нет, — развел руками старичок, — к сожалению такое искусство утеряно. Даже пропавший декан… — тут он замолчал, глядя мне за спину. — Кажется, молодой человек, кто-то хочет украсть вашего коня.
Я выбежал на улицу, чтобы увидеть, как Агат кусает за руку одного совсем неприметного человека, а второй резво отпрыгивает от него. Увидев меня, они быстро ретировались. Я не стал возвращаться в лавку, а направился к графу, решив, что поем позже. Да и торговля понемногу прекращалась, поскольку солнце уже село и сумерки опускались на город. Как и предсказывали мне ранее, графа дома не оказалось, потому записку отдал его помощнику. Ночевать в столице я не собирался из-за дороговизны, поэтому поспешил покинуть ее пределы. Вернулся по дороге на пару километров и в понравившемся постоялом дворе снял небольшую комнатку на ночь. Сложив вещи в комнатке, я спустился вниз, где заказал себе жареного мяса. Девушка разносчица что-то долго меня не обслуживала, поэтому пришлось ее поторопить. Поздний ужин она принесла почти сразу и с каким-то злорадством поставила передо мной.
Ух, ты — нож и вилка, как я соскучился по вам! И я принялся за вечернюю трапезу, а распробовав мясо начал смаковать. Приготовлено было очень неплохо, поэтому я не заметил, как опустела тарелка. Когда направился к себе, заметил, как женщина лет сорока внимательно наблюдала за мной, и я тут же сменил траекторию движения.
— Простите, — обратился я к ней, — вы будете хозяйкой этого заведения?
— Да, ваше сиятельство, — сказала она неуверенно, — надеюсь вам все понравилось?
— Я не сиятельство, — покачал я головой.
— Ой, просите ваша светлость, — испуганно промолвила она.
— Да нет, я имел в виду, что я вообще не аристократ, — улыбнулся я ей. — Приготовлено очень недурственно, но за разносчицей присматривайте, а то приходится подгонять ее, чтобы получить свою порцию, — и направился к себе спать.
