Д ж о з е ф С э р ф е с. А, дорогой сэр Питер, простите меня, пожалуйста. (Зевая, бросает книгу.) Я тут вздремнул над глупой книжкой... Ах, я очень тронут вашим посещением. Мне кажется, вы тут еще не были с тех пор, как я обставил эту комнату. Книги, вы знаете, единственная роскошь, которую я себе позволяю.
С э р П и т е р Т и з л. У вас тут действительно очень мило. Да-да, очень хорошо. И вы даже ширму превратили в источник знаний - всю увесили, я вижу, картами.
Д ж о з е ф С э р ф е с. О да, эта ширма приносит мне большую пользу.
С э р П и т е р Т и з л. Еще бы, особенно когда вам нужно что-нибудь спешно отыскать.
Д ж о з е ф С э р ф е с (в сторону). Да, или что-нибудь спешно спрятать.
С э р П и т е р Т и з л. А у меня к вам, знаете, небольшое дело частного свойства...
Д ж о з е ф С э р ф е с (слуге). Ты можешь идти.
С л у г а. Слушаюсь, сэр. (Уходит.)
Д ж о з е ф С э р ф е с. Вот вам кресло, сэр Питер, прошу вас...
С э р П и т е р Т и з л. Ну так вот, раз мы теперь одни, имеется один вопрос, дорогой мой друг, о котором я хотел бы поговорить с вами откровенно, вопрос чрезвычайно важный для моего спокойствия; короче говоря, дорогой мой друг, поведение леди Тизл за последнее время причиняет мне очень много горя.
Д ж о з е ф С э р ф е с. В самом деле? Мне очень грустно слышать это.
С э р П и т е р Т и з л. Да, совершенно ясно, что ко мне она вполне равнодушна, но, что гораздо хуже, у меня есть очень веские основания предполагать, что она чувствует привязанность к другому.
Д ж о з е ф С э р ф е с. В самом деле? Вы меня удивляете.
С э р П и т е р Т и з л. Да, и - между нами - мне кажется, я открыл, кто это такой.
Д ж о з е ф С э р ф е с. Не может быть! Вы меня тревожите ужасно!
С э р П и т е р Т и з л. Ах, дорогой мой друг, я знал, что встречу у вас сочувствие.
Д ж о з е ф С э р ф е с. О, поверьте, сэр Питер, такое открытие было бы для меня не меньшим ударом, чем для вас.
С э р П и т е р Т и з л. Я в этом убежден. Ах, какое счастье иметь друга, которому можно поверить даже семейные тайны! Но вы не догадываетесь, о ком я говорю?
Д ж о з е ф С э р ф е с. Решительно не могу себе представить. Ведь это не может быть сэр Бенджамен Бэкбайт!
С э р П и т е р Т и з л. О нет! А что, если бы это был Чарлз?
Д ж о з е ф С э р ф е с. Мой брат? Это невозможно!
С э р П и т е р Т и з л. Ах, дорогой мой друг, вас обманывает ваше доброе сердце! Вы судите о других по себе.
Д ж о з е ф С э р ф е с. Конечно, сэр Питер, сердцу, уверенному в собственной честности, трудно понять чужое коварство.
С э р П и т е р Т и з л. Да, но ваш брат - человек безнравственный. От него таких слов не услышишь.
Д ж о з е ф С э р ф е с. Но зато сама леди Тизл - женщина честнейших правил.
С э р П и т е р Т и з л. Верно, но какие правила устоят перед чарами красивого, любезного молодого человека?
Д ж о з е ф С э р ф е с. Это, конечно, так.
С э р П и т е р Т и з л. И потом, знаете, при нашей разнице в годах маловероятно, чтобы она очень уж сильно меня любила, а если бы оказалось, что она мне изменяет, и я бы предал это огласке, то весь город стал бы надо мной же смеяться, над глупым старым холостяком, который женился на девчонке.
Д ж о з е ф С э р ф е с. Это верно, конечно, - смеяться стали бы.
С э р П и т е р Т и з л. Смеяться, да, и сочинять про меня баллады, и писать статейки, и черт его знает что еще.
Д ж о з е ф С э р ф е с. Нет, вам нельзя предавать это огласке.
С э р П и т е р Т и з л. А главное, понимаете, чтобы племянник моего старого друга, сэра Оливера, чтобы именно он мог покуситься на такое злодейство - вот что мне особенно больно.
Д ж о з е ф С э р ф е с. В том-то и суть. Когда стрела обиды зазубрена неблагодарностью, рана вдвойне опасна.
С э р П и т е р Т и з л. Да, и это меня, который был ему, так сказать, опекуном, который так часто принимал его у себя, который ни разу в жизни не отказал ему... в совете!
Д ж о з е ф С э р ф е с. О, я не в силах этому поверить! Такая низость, конечно, мыслима; однако пока вы мне не представите неопровержимых доказательств, я буду сомневаться. Но если это будет доказано, он больше мне не брат, я отрекаюсь от него. Потому что человек, способный попрать законы гостеприимства и соблазнить жену своего друга, должен быть заклеймен, как общественная чума.
С э р П и т е р Т и з л. Как не похожи вы на него! Какие благородные чувства!
Д ж о з е ф С э р ф е с. И все-таки честь леди Тизл для меня выше подозрений.
