Среагировавшая охрана, увидела троих падающих людей, один из которых делал это оторвавшись слегка от асфальта и уже не контролируя себя. Голова его, несколько не естественно, запрокинутая назад, потеряла свою форму из-за заляпанности лица чужой кровью раненного в челюсть и выплескивающейся своей, окрашивающую заднюю часть головы. Телефон летел рядом и казалось, выроненный из моментально разомкнутой кисти, с удивлением «наблюдал» за очень быстрыми изменениями, происходящими с его хозяином.
Если присмотреться на упавшее тело, то оно могло показаться чуть вытянувшимся, но это не вызывало удивления в сравнении с тем, что правый глаз оказался выбитым, несмотря на то, что пуля прошла на вылет через лоб – кость от челюсти другого раненного нанесла это увечье, которое в принципе особого значения, для уже погибшего, не имела…
В гарнитуру несся трехэтажный мат, закончившийся резким перепадом на спокойный тон:
– …ну значит так и надо! Красавец «Солдат» – уходим… Давай ты первый, подстрахую… – Но Алексей не спешил и просил подождать, хотя бы пять минут, иначе его отъезд могут воспринять, как бегство и возможно будет погоня. Он более чем был уверен, что из-за расположений строений не возможно будет на звук отраженного от них эха определить место положения стрелка, к тому же привычка ждать нападения снайпера сверху, заставляла очевидцев трагедии таращиться на верх…
…Быстро убирая в огромную люстру освещения в потолке минивена, сделанную на заказ, разобранный «Тигр», «Сотый» не отрываясь смотрел на происходящее на месте преступления. Охрана разбежалась и попряталась, сидящий на земле, в неудобной позе, человек с развороченной челюстью, но зато живой, смотрел на лежащих рядом второго, с непонятно чем, вместо головы, явно находясь в шоковом состоянии.
Третий, раненный в голову лежал контуженным без сознания и явно нуждался в срочной медицинской помощи. Все вокруг них застыло на минуту, точно так же резко, как и закружилось и завертелось через 60 секунд. Тело Березова подхватили, быстро забросили в лимузин. Площадка перед банком мгновенно отчистилась. Из зданий выходили люди, толпились, скучивались, обращаясь друг к другу с заведомо безответными вопросами: «А что случилось?»; «А вызвали ли милицию и врачей?»; «А этим кто-нибудь может помочь?»; «Куда милиция смотрит?»;
«А сколько он украл?»; «А сколько человек убили?» и так далее.
«Скорая» прилетела почти через 40 минут, когда остальных раненых кто-то уже увез в больницу. К моменту подъезда милиции от «Культика» и «Сотого» след простыл.
Расчетливый «Сильветр» незадолго до этого дня заключил вынужденный мир, и попросил Ананьевского ускорить это мероприятие – не собираясь прощать подобного, к тому же это был не единственный камень преткновения в отношениях между ним и Березовым!
Немного поразмыслив, «Иваныч» пришел к логичной мысли, что он в принципе в случившемся будет совершенно ни при чем, и не один здравомыслящий человек на него не подумает, к тому же договаривался он и мирился, разговаривая с бизнесменом из одного из «лубянских» кабинетов, соответственно, в присутствии тех людей в погонах с синими просветами, что были заинтересованы в мире между двумя, набиравшими силу монстрами.
Наш «герой» получил благодарность, денежное вознаграждение, разрешение покинуть на две недели Родину и направиться в какую-нибудь теплую страну. Разумеется он не стал упираться, а захватив с собой Милену, рванул за кордон по поддельным документам, и через три дня уже грелся на пляжах Турции в Фетхие. Почему именно там? Да потому что все остальные предпочитали другие места, и в этой стране он вряд ли с кем-то мог встретиться.
«Мы живем в мире чудес и безобразий, не замечая первого и увлекаясь вторым»
Есть ли смысл перечислять и описывать все приятное из обрушившегося на эту пару, когда каждый читающий переживал подобное и, если не то же самое, то весьма близкое хоть раз в жизни. Для обоих это решение было неожиданным и не совсем логичным, если подойти с точки зрения безопасности. Но как известно все чувства со временем притупляются и обосновать, отталкиваясь от них, свою мотивацию все труднее и труднее.
В этом отношении «Солдат» был непонятным исключением, но что-то необъяснимое тянуло на эту поездку. К голосу интуиции он прислушивался и уважал его не меньше выводов разума: первая именно подталкивала к желаемому обоими молодыми людьми – вояжу, второй же был совсем не против.
Милена услышав просьбу дать свой заграничный паспорт, поначалу не поверила своим ушам, а после никак не могла избавиться от мысли, что это не шутка.
На самом деле нелегко понять женщину, а женщину далеко не глупую, образованную, красивую и до сих пор, очаровывающую мужчин, несмотря на увечье, наложившее неисправимый отпечаток, а скорее неизлечимую рану, и вовсе понять невозможно.
