– Ну не знаю…, поехал с «Африканцами» – Юркой и Димкой в Загорск, на день рождения к «Дроздам», вроде бы пил умеренно, уже собирался свалить, да приехали какие-то, кому-то близкие, и привезли от «ганджубаса до паласа» и понеслась душа голыми пятками в сортирную дырку! Кому что, а у меня сосед слева, «торчубас» плановой конченный… – пыхает и пыхает, я уж и под дым попал и, вроде бы, из-за стола выполз, а он как хвостик все ближе и ближе, а косяк все больше и больше, мало того радостно мне так сообщает: «У меня еще целых два «корабля»…, планокур хренов…, ты кажись тоже не «винтовой», давай «накурю»… – голимый «Спайс», тут еще такого не пробовали!»… – Достал короче… Ну я и «дунул», все равно уже ехать. Сделал один напас, второй, на третий он остановил: «С него прихода не будет, зато плющит, как плюшевого мишку…, хорош пока, больше трех опасно – слона уволакивает»… – Сели мы с этим…«Слоном», голова тяжелеет, все звуки будто издалека, но воспринимаются…, как-тоооо…, все раздельно – каждый разговор, каждое слово, не смешиваются в какофонию, а как ноты в мелодию собираясь, образуют общий фон, не шум, а именно фон, и каждому я могу ответить, потому что каждого говорящего понимаю, вот только…, и тут ловлю себя на мысли, что все происходящее будто помимо меня – ничего себе «прихода не будет»! Вдруг исчезает свет, но я все вижу, правда, как в замедленных съемках, проходят в зал какие-то одинаково одетые люди…, думаю – прогнал скотина, намешал че-то, а сам прется, ржет, слюни разбрызгивая и этих, в камуфляже, водкой опрыскивает и крестит: «Чур меня, чур меня!» – говорит…, пока его под стол не запихнули и прыгать на нем не начал…
– А ты то че?
– Ни чё… – получил свое, били, пока все не отбили, до слюнявого поноса…, вместе с желанием вот эту гадость употреблять. Ну это так, к слову. И вам, красномолодцы, тоже не советую…
– Да ладно, Саныч (Олег Рылев) разрешает, да и сам приобщается…
– Ох выбьет из вас судьбинушка нелегкая всю дурь, смотрите только, как бы не вместе с мозгами!.. – Тут позвали «Солдата», и он захватив сумку с привезенным, удалился на аудиенцию. Молодые люди переглянулись и один из них глубоко затянувшись и подождав с пол минуты, выдыхая и кашляя, поинтересовался:
– Чей-то он – гонит что ли?!
– Да говорят, у него после смерти семьи ващщще крышняк сдуло, валит всех подряд. В день по два жмура – тииипа день с этого начинает, а без этого ваааще клинит. Ни бухло, ни вот это ни вшторивает. Кремень парень, гнет на холодную…, видал сколько у него валын, так это для разминки – всегда с ними ходит, в натуре «чис-ти-льщик»!
– Да ладно, не гони, Саныч вон базарит, что Леха правильный пацан…
– Ага. То-то он нас сюда столько нагнал… – боятся они его…, не управляемый он, в натуреее мааашшшина.
– А «Гриня»?…
– Его одного и слушает, чо тот скажет, то за положняк и держит. Знаешь, как с двух рук выджигеривает?
– Как… – Парень взял у другого косяк, затянулся с двух дуплетом, подержал и выдул сразу через нос и рот:
– Во как?… – Юное ржание выплеснуло накопившуюся негативную энергию и разговор принял обычное русло перемалывания косточек и обсуждения новостей криминального направления…
Алексей зашел в комнату напоминающую своими белизной и освещенностью хоккейную коробку. «Солдат» прищурился и присел… в уголок, так что бы тень падала на его лицо и хоть как-то прикрывала глаза. Олег и еще один человек, не отходивший от него ни на шаг, расположились на солнечной стороне, освещающейся светом из окна и отражающегося от белых стен и белого мрамора, покрывающего пол. Молчание не прилично затянулось и гость, расстегнув сумку, поставил ее на середину комнаты. Младший Рылев показал глазами и громила, опирающийся сзади него всей своей массой тела на стенку, оттолкнулся от нее спиной, подошел и начал вынимать и раскладывать стволы, один лучше другого – Леха специально покупал только эксклюзивы, сделанные по чьемуто заказу, но перепавшие именно ему за чуть большую цену. Глаза всех троих заблестели – какого мужчину не волнуют идеальные линии и строгие холодные формы оружия, назначение которого состоит в убийстве себе подобных. Этот культ, поддерживаемый любым, кто имеет не только «бороду и яйца», но в основном и дух воина, который как становой хребет в современности перестал быть нормой, потихонечку замещаясь увлечением всевозможными безделушками, цацками, шмотками и беспонтовыми, убивающими здоровье и интеллект, тусовками. Здесь же других не было, а потому все, кроме Алексея – он уже насладился в одиночестве сразу после приобретения, через минуту увлеклись рассматриванием, примеркой, прицеливанием и поглаживанием, позвав даже некоторых из большой залы…
Проникшись такими босяцкими подгонами, Олег разоткровенничался, на что и рассчитывал дарящий:
– Ну уважил, братух, ну уважил…, что ж отвечу… – молва о тебе Леха, прямо легенды, с кем не встретишься, все только о тебе и интересуются…, дааа мне бы такого… одного вместо этих…
– Да ладно тебе, Олег, головорезы – что надо, наверняка и не жалко…
