Время передышки закончилось быстро, появилось какое-то шевеление и посыпались охранники приезжающих, а через пять минут и сами предполагаемые «мишени». Друзья заняли позиции соответствующие своим заранее определенным местам. Каждый расчехлил свое оружие и дослал патрон в патронник.
«Сотый» стоял на изготовке напротив аквариума, держа РПК[50] с упором на треногу, мысленно благодаря ее изготовителя – да ситуация… «Не рой яму другому – иначе обязательно сам в нее попадешь!». Для кого именно готовилась Пылевыми эта западня, оставалось тайной, сегодняшний же день может показать настоящее ее предназначение.
Макс стоял строго спиной к спине Алексея и не спускал глаз с места предполагающейся, но не видимой двери. Урока с «Мясным» ему хватило, чтобы все любопытство, как рукой сняло, да и Леха, как стало понятно, свое дело туго знает. Он был поражен его хваткой и, что греха таить, вообще всем, что увидел, услышал и понял за эти два дня, хотя если честно – чувства были смешанные…
Как Корсаров не силился, никак не мог понять, чем же его, так хорошо знакомый, еще с детских лет, товарищ, занимается сейчас: «Если киллер, то кто же оплачивает сегодняшнюю акцию? Ведь эти парни бесплатно не работают, а на разного рода месть вообще внимания не обращают, ведь за нее же не платят. Вообще-то он военный – может ГРУшник? Ведь не вероятно за такой короткий промежуток времени и собрать столько информации, и разработать план-схему. И совсем она не приблизительная. Конкретна до мелочей и в планировании и в подготовке… И вообще, Леха, его Макса за полтора эти дня просто загонял своими тренировками, аж пальцы болят. Даже заставил раз сто – не меньше, снаряжать магазин и столько же разбирать эту вот железяку… Правда теперь, как влитая! Наизусть теперь он помнил, где что находится и что сначала, а что потом нажимать или дергать – с закрытыми глазами разберется. Да и сами выпуклые и вогнутые части стали родными, будто выросли из его же руки.»
У Макса появилась даже какая-то гордость за обретенный, за такое короткое время, навык. Правда Алексей осек его на этом полуслове, объяснив, что это еще даже не первый месяц начального уровня подготовки, зато ему понравились обнаруженные черты характера у «Сопрано»: быстрая обучаемость, собранность, умение концентрироваться в экстремальной ситуации, остальное будет видно… Одно плохо – увлекаемость!..
…Далее мысли Корсарова перескочили в тот день, когда погибли Георгий и Милена, Максим сам, не желая того, восстанавливал события по имеющейся инфе – жуткое…, жуткое зрелище, особенно с девушкой: «…как Лелик вообще это смотреть смог? Хотя, кажется, если он чего-то необходимого не знает, то чувствует себя не в «своей тарелке» – ннн-да – железный чувак!»
Может потому он и доверился ему и пошел, не задумываясь на сегодняшнее… Надо же… – он совсем, оказывается, не знал друга…: «Как обманчива его внешность…, а глаза…!.. Нет, не обманчива, совсем не обманчива, просто все хорошее в нем просвечивает насквозь то плохое, что…, а что собственно плохое, сам вот я, Максим Корсаров, чем лучше?… Да «Ё»-моё, если бы со мной случилось хотя бы малая часть из того, что пережил этот человек, спину которого я сейчас прикрывает, и мало того, даже горжусь этим, каким бы я стал?! Дааа…, этот мир…» – но двойной толчок локтя в спину прервал текущие размышления Макса, что напрягло не только мышцы всего тела, но и нервную систему. Какой-то комок начал жечь чуть выше паха… Леха говорил: «Как почувствуешь это, начинай вдыхать чаще, не глубоко, и на каждый выдох пять быстрых вдохов без выдыхов, до тех пор, пока вдыхать больше не сможешь. Стоящему против двери захотелось в туалет, причем по крупному, сначала терпимо, а после… – спасибо другу за слабительное!..
…Казалось все происходящее слышится через аквариум, Алексей несколько переживал о возможности воздействия волны воды из разбитой емкости на его равновесие, ведь стоит упасть под ее напором и весь выигрыш, обусловленный неожиданностью, как ветром сдует…
Увидев «Гриню» входящего и свысока разговаривающего с Рылевым Олегом, вальяжно жестикулирующего кистью руки перед лицом последнего с огромного размера камнем на перстне, правда у «Петровича» был еще больше, но это не имеет значение, ему пока достаточно и этого – тем более подарок! Его довольное, выражающее полную уверенность, лоснящееся лицо и взгляд человека властного, и не терпящего возражений, смотрел на всех с Олимпа понимания своей недосягаемой величины и ничтожности окружения, ожидая в ответ признания, чуть ли не богом, и по крайней мере, как минимум, соответствующих жертв и подношений!
Скорее всего это было наигранно, более того, казалось Барятинскому необходимостью, причем наверняка оправданной…
