Если в предыдущем абзаце поменять «рыбака» на «чистильщика» и вставить соответствующие инструменты, да пожалуй рыбу переименовать в «крупную рыбу», на которую, бывает, идет охота, то мы в состоянии будем понять, исходя из серьёзности подхода каждого рыбака к своему занятию, на сколько все должно быть сложнее у человека подобного «Солдату» в ремесле, которое стало его жизнью. Именно жизнью, так как все нити, пронизывающие не только сущность, материальную часть, силы, психику, любые связи с внешним миром, весь организм, но и время, и сиюминутное место нахождения, связывают и армируют существование этого индивида в единый клубок, в котором только и возможно существовать хоть сколько-нибудь безопасно, катясь по пути ужаса и кошмара, рассеивая подобное же, и имея возможность лишь надеяться и гнать себя безостановочно, без устали, покуда либо не станет не нужным, либо опасным, либо извернувшись, сумеет пропасть, потеряв в погибших связях все, что соединяло его с настоящим и человеческим.
Алексей уже редко оборачивался назад, почти не вспоминал прошедшее и не цеплялся за него, просто выполняя, почти автоматически, всякие формальности вытекающие из прошлого и установленные в основном в его доме, построенном…, построенном скорее для своего успокоения сразу после смерти Милены.
Жизнь же текущая представляла кучу других условностей, позволяющих за небольшой отрезок времени иметь возможность быть предупрежденным о грозящих опасностях. Все эти ловушки, уловки, проверки занимали много часов, выливаясь за прожитые годы в недели и даже месяцы, и заворачиваясь в шелестящие денежные купоны вылетали в трубу, оставляя жизнь…, но жизнь сожженную, разорванную в клочья, с мутирующими отростками сознания, требующими для своей купации огромных усилий и нервных затрат.
Сколько еще он так выдержит было не ясно, а задавая же сейчас самому себе вопрос: «Если все это, чьим-то чудным усилием, остановить прямо сейчас, и дать ему, Алексею Шерстобитову, шанс вернуться в прежнее русло, сможет ли он стать, или точнее быть, обычным, нормальным человеком?» – повторяя многократно эти слова, вдумываясь в них, он был не в состоянии ответить, хоть сколько-нибудь, определенно или хотя бы приблизительно. Неее мооог – и точка!
Нет, у него ни было комплекса, ни боязни чего-то подобного, ни несостоятельности и пожалуй единственное (за исключением того, что является кровавой диагональю, проведенной через всю книгу), что его действительно беспокоило – это казавшаяся невозможность возврата в обычную жизнь, которая прежней уже никогда не станет, но от которой «тошнит» подавляющее большинство обывателей – просто жизнь с «грязными пеленками», не ухоженными, пока дома, женами, противостоянием родителей и детей, собственной несостоятельностью, нанизанной на кризис среднего возраста, отсутствием профессионального роста, в прямую завязанного на недостаточной финансовой участи и странно не совпадающей с официальным ростом инфляции, и конечно, грядущими старостью и отсталостью от быстротекущей современности и импотенции, правда, скорее не физической, а моральной, опирающейся прежде всего на свои возможности.
А ведь во всем этом есть своя прелесть и именно в том, что она есть, а раз так, то и исправить многое здесь можно! А главный плюс в том, что даже несмотря на всю эту, кажущуюся непреодолимой, суету, человек знает, может быть правда перестает это замечать, а значит и ценить, а именно – ОН НУЖЕН!..
…Приезжая в этот, почти пустой дом, несмотря на существование там уже несколько месяцев другого живого существа того же вида, только другого пола – того самого «найденыша», оказавшегося на самом деле юной привлекательной особой, «Солдат» всё равно не чувствовал своей нужности кому бы то ни было, хотя вкладывал в этого человека души столько же, сколько среднестатистический отец вкладывает в свое чадо. Ответных чувств и позывов он старался не замечать, просто помогая, спасая, и что там еще, совершенно безвозмездно и совсем не понимая что с этим делать в ближайшем будущем!
Редкие встречи с сестрой и такие же с друзьями детства, оставляли его по-прежнему одиноким. В этом был свой плюс, и даже плюсы, но все они сходились лишь на том, что просто ни о ком не нужно было заботиться. Створки дверец его души не просто не открывались, но поржавели, а их хозяин совершенно не видел нужды в их, не только, открывании, но и смазки на всякий случай.
Многое из того, что затрагивало других, будь то радость или печаль, совершенно не задевало «чистильщика». Его внимание по-прежнему привлекали только оружие и животные, которые не умели лгать или ненавидеть, а последние убивали себе подобных лишь в крайнем случае, и то обусловленном врожденными, то есть безусловными рефлексами. Последнее время он начал замечать, как его внимание привлекают дети, почти в каждой девочке «Солдат» интуитивно пытался рассмотреть свою дочь, особенно если был подходящий для нее возраст. Он стеснялся сам перед собой возникающего нежного чувства и огромного желания хоть что-нибудь для них сделать.
