Алексей же через полчаса поворачивал на своем «Форд Краун Виктория», полицейского образца, со МКАД на Алтуфьевское шоссе въезжая в Москву. Взгляду его представился Крестовоздвиженский храм, который любила посещать Милена, где крестилась его дочь, и где служил, запавший в сердце, отец Иоанн. «Солдата» непреодолимо потянуло к этому человеку, но здесь ли он?
Вопрос, интересовавший постольку – поскольку, пока он покупал продукты домой, уже по выходу из универсама, приобрел неотложную необходимость, что заставило прямо сейчас пешком дойти до ворот двора храма, а дальше как Господь положит.
«Добрый человек из доброго сокровища сердца своего выносит доброе, а злой человек из злого сокровища сердца своего выносит злое, ибо от избытка сердца говорят уста его».
Протоиерей Иоанн, недавно закончивший утренний молебен, испивший с дьяком чайку с черешневым варением, имел впереди чуть больше часа свободного времени. Назначенная встреча с одним из ктиторов[54] отложилась и батюшка выйдя на крыльцо, не смог удержаться от соблазна хотя бы десять минут понежиться на мягком весеннем солнышке.
Вдалеке вдоль парка, прямо к церкви шел мужчина, как ему показалось, чем-то напоминающий гражданского мужа его погибшей прихожанки, которой он в свое время согласился стать духовником. Ее постигла страшная, по мирским меркам, смерть, но он молился за нее и был уверен, что ее сегодняшней участи позавидовали бы (а точнее сказать – порадовались) многие молитвенники земли русской.
Было видно по твердой походке и легкому шагу, что человек полон сил, но по его торопливости, причиной которой была явно не спешка, а скорее духовное состояние, в душе его спокойствия не было. Чем больше сокращалось между ними расстояние, тем яснее становилось, что именно в этот момент они нужны друг другу…, и Провидению была угодна их встреча, ведь прошло почти два года, как они виделись и оба изредка вспоминали друг о друге.
Отец Иоанн прогладил сверху вниз редкую бородку, собственно говоря несколько десятков волосинок на подбородке и положив правую ладонь на наперсный крест, прочитал про себя молитовку «Царю Небесный Утешителю», как делал по обыкновению перед каждым благим делом, а других старался и не совершать.
Разумеется, шагающим был Алексей, застреливший два часа с небольшим назад господина Тарцева, о чем кричали и телевидение, и радио. Он забыл, как обращаться к священнослужителю и подойдя, запросто произнес:
– Здравствуйте, ааа я, собственно говоря, именно вас и искал…
– А я специально вас встречать и вышел…
– В смысле?
– Дааа… бывает так, делаешь и знаешь, что зачем то, но причины почему именно так и не подозреваешь…, дааа…, раб Божий Алексий…, кажется? Кстати, обращайтесь ко мне как хотите: батюшка, отче…
– Хорошая у вас память.
– Да как раз не совсем…, я знаете ли, по греческому переводу да и по аналогиям больше запоминаю. Мы вот с вами последний раз в аккурат после трагедии виделись… – супругу вашу… дааа… отпевали… иии хоронили… Царствия ей Небесного…
– Да не совсем супруга, по православному то не успели мы…
– Господь – Всевидец… все управит…, дааа…, так вместо венчания, значит, отпевали… тогда глаза мне ваши…, показалось их тьма застила – редко такие увидишь, с таким взглядом либо в петлю… и нет души, либо всю жизнь борются со своей печалью… Дааа… Ну так, и все борются…
– Ну а сейчас, что же с моим взглядом?
– Не знаю, пелены той, вроде, нет…, впрочем как и спокойствия в душе… Что это вас так к храму подтолкнуло то?
– Да я… и сам, как-то не знаю что… Кажется и не к храму…, вот все о вас думал… таккк иии к вам наверное…
– У Милены на могиле давно ли были? Никак я вас там не застану…
– Был…
– Ну так, что ж не ходите…
– Да не в том дело…, я просто не бываю в день… ну, в день, когда что-то произошло, то есть в дату… – на следующий день или через день…, судя по следам… значит это вы бываете, а я уж думал тетушка ее. Так ведь дочь свою… и не нашел… Вот так вот…
– Значит не время, значит вы не готовы к этому, или… кто знает, что Провидению угодно! Но вы кажется не из тех, кто в уныние впадает… «Будьте яко дети…»…
– Да-да, помню на надгробной плите… – сам же и писал…
– Алексей, а вы так непокаянным без исповеди и ходите по грешной нашей землице то?
– Исповедь…, ннн-дааа…, не знаю даже, о чем сожалеть, по идее о всем, но если о всем, то неправда это! Ия, Ванечка, Милена – ведь с ними…, ааа!!!.. Знаете, недавно поймал себя на мысли, что не вижу четкой грани между злом и добром, а часто и вообще кажется, что они местами перепутаны… Уж и выбор то делаю… – в общем делаю, что должен, а уж потом задумываюсь, а может уже и не задумываюсь…
