…Но легко было задуматься, сложнее понять, и почти не возможно объяснить и доказать самому себе необходимость подобного. Воистину, уже сейчас, по прошествии всего – то получаса «чистильщик» понял, что не в состоянии обойтись без духовника, но не ради спасения души своей, о чем постоянно говорил батюшка – это было не понятно, хотя он точно знал – после смерти однозначно есть какое-то существование и этим миром ничего не заканчивается, но начинается. Дальше мысли его не шли, не имея рациональности и приложимости…
…Уже выкладывая продукты под улыбку очаровательного, спасенного им создания, он, пытаясь ответить своей, немного искусственной, поймал себя на мысли, что совсем перестал понимать слова батюшки о его собственных, Алексея, чистой душе и добром нраве, как бы находящихся в окружении нечисти – это через чур сложно и снова требует объяснений, и он обязательно их получит, что бы это ему не стоило.
Протянув Весне небольшую прозрачную коробочку конфет «Фереро» в золотистых обертках, Алексей спросил:
– Скажи пожалуйста – какой я?… – Положив коробочку на бедра и облокотившись локотками о колени, а подбородком на ладони, девушка, подняв носочки и опираясь пятками о пол, совсем не задумываясь, произнесла:
– Хорооооший…
– Хороший?!
– Нууу… добрый, заботливый и какой-то, не посовременному, благородный…
– Ты говорила, что видела, чем именно я был занят в том подвале…, иии теперь ты говоришь, что такой человек добрый, хороший и благородный?…
– Я не говорю… – я знаю, а если не веришь в мою искренность, то и не спрашивай… Ты можешь – тебе все можно.
– Вот это… он мне и сказал…
– Кто и что?
– Да человек… один… очень хороший… – спаситель душ…, так сказать…
– Ууу… здорово, да ты не сомневайся, мы же женщины интуицией руководствуемся, и если не пытаемся думать, как вы – необтесанные мужланы, то никогда не ошибаемся… – шутка… А хочешь, я сварю кофе, как раз к этим «Фе-фе»?!.. – Что, что, а этот напиток она умела делать в совершенстве, и даже попросила где-нибудь найти плиточку с песком.
Аромат приготовленного кофе, из только поджаренных и перемолотых зерен, вытолкнул все мысли, по обыкновению сразу замещённые теплом, созданного девушкой, уюта и спокойствия, царящих вокруг нее…
В момент, когда «Сотый» выходил из машины «Чипа», который недалеко от «Рублевки» ждал и подобрал его на отходе, сразу после выстрела, майор Мартын Силуянов выезжал с Петровки 38, получив указание явиться на место преступления и попытаться хоть что-то сделать по «горячим следам». Прибыв на шоссе, первое что бросилось в глаза – это высокая, ставшая за несколько лет и необъятной, фигура генерала Лицепухова Семена Яковлевича – отца, погибшего в «неравной схватке» с бандитами «Петруши» (но это кому как), и шустро маячившего вокруг него Верхояйцева Петра Даниловича, ставшего не только звездами богаче, но и пузом плечистее, и ягодицами гламурнее.
Бывшие сослуживцы заметив друг друга издалека, незамедлительно направились в сторону обеспечивающую быстрейшую встречу, что было не легко, так как мешала не только траса забитая «вкопанными» в землю машинами, но и маячившие, между всем этим, люди, создававшие нечто похожее на муравейник, где правда не было не распределенных обязанностей, не направлений работы, а хаос безграничный и беспорядочный.
Пожав руки, знакомцы закурили: Данилыч «Давидовлайт», а Мартын – «Яву», к которой привык, и которая не сильно то била по бюджету семьи, ждавшей прибавления уже пятым ребенком, и это-то в трехкомнатной квартире, где проживали и теща, и тесть и в придачу часто наведывались другие родственники жены, приезжающие с Украины. Несмотря на ужатость в метраже и постоянную занятость уборной, майору нравились и дружность, и какая-то сплоченность. Все казалось уютным, а привычность и солидарность, скорее от безвыходности, чем от толерантности, заставляли вариться в этом, уже перезревшем соке, и думать, что лучшее может быть вряд ли. Мартын никогда не просил для себя, но данное супруге слово подталкивало на непривычное, и начать он захотел со старого знакомого, предполагая им же и закончить:
– Здорово, Данилыч, ты прямо таки, как гриб на теплом дождичке – что не год, то звездочка…
– Так и работы, сам знаешь… Петр Яковлевич ждать не любит, ему все прям с пылу с жару… Слышь, Мартын, что там с этим рестораном, где «Петруша» то наш геройски погиб, а то ведь мы обещали…
– Не обещали, а обещал, и между прочем, ты… ааа с кабаком эээнтим полный анус…
– В каком смысле?
– В геометрическом – дырка от бублика. Ты вот, друг мой, лучше скажи, очередь моя на квартирку как – вроде бы год назад первым был, а сейчас? Нас ведь, еще пару лет иии… дюжина уже жить на 53 малогабаритных метрах будет…
– Да не беспокойся ты так, сказал, сделаю, значит сделаю…
– Верхояйцев… в очереди я кааакой?!
– Нормальный…
– Я тебя прямо сейчас и прямо здесь ударю, ты мои методы знаешь…
– Двадцать шестой ты, двадцать шееестооой!!!
– Что-то мне твоя арифметика не нравится, пойдука я к генералу…
